Даниэль тяжело опустился рядом с принцессой. Он впервые сидел так близко от нее. Свет ночника отбрасывал мягкие, рассеянные тени. И если бы не обстоятельства, вполне можно было бы вообразить, что это свидание. Вот только мысли у обоих были далеки от романтики.
Даниэль продолжал молчать, напряженно рассматривая собственные руки с нервно сплетенными пальцами. Каро поняла, что сам он разговор начать не сможет. Вздохнула, погладила парня по плечу.
— Не мучай себя. Прошлое не изменится, — сказала она серьезно. — Зато мы сами выбираем будущее.
Даниэль медленно поднял голову. Он смотрел на Каролину и в то же время сквозь нее. Он так истосковался по ее голосу, по ее взгляду! Она так… нужна… так близко сейчас, и… он даже прикоснуться к ней не смеет, не может, не должен! На какую любовь он может надеяться, на какое будущее! После того, что сделал!
После того, как друг ушел, оставив ему любимую девушку. Отдал последнее и самое дорогое, просто так, ничего не прося взамен. Друг, которого он предал.
Зеленая крыса… губы невольно задрожали и искривились в болезненной улыбке.
— Был тот день… — сказал он чужим, непривычно глухим голосом, — Тогда на конюшне… И никуда его не деть. И все будущее сквозь него, как через призму… — он на миг зажмурился и качнул головой, — Что я могу сказать? Сделать? Чтобы он забыл?
— Ничего. — ответила Каро. Ей не нужно было объяснять о ком идет речь. — Но ты можешь сделать так, чтобы он не вспоминал.
Почему ее слова показались ему отпущением грехов, прощением? Потому что она была его последней надеждой?
— Я всегда ему завидовал… его честности, благородству, достоинству… тому, что он был сильнее… и всегда… понимаешь… он всегда был таким взрослым… Даже дед его уважал. А я… — Дан горько скривил уголок рта. — Я тогда решил, что я тоже уже… не ребенок. Взрослый!! Герцог! И старался доказать это всем вокруг. Получалось… Вот только Лан… он единственный говорил мне именно то, чего я не хотел слышать — что я не взрослый правитель, а…
Картинки прошлого снова заслонили реальность, мелькая огненными вспышками, обжигая и раня.
Даниэль опустил голову, пытаясь хоть как-то скрыть огонь, сжигающий лицо. И тут его словно прорвало. Он рассказывал взахлеб, немного путано, торопливо, но абсолютно безжалостно к себе. Казалось, что он нарочно сгущает краски, болезненно вскрывая язвы дурных поступков, мотивов и мыслей.
Каро не сказала ни слова, но Даниэль все время ощущал ее молчаливую поддержку. Постепенно поток горечи, которую он выплескивал из себя, иссяк, сменившись обычными воспоминаниями, не менее горькими сейчас, когда их перечеркнуло предательство.
— Я ведь его знаю, сколько себя помню. — Даниэль помолчал. — Наши родители погибли вместе. На перевале… они везли в Империю подписанный договор о Залесском союзе, и в дороге на караван напали. Не выжил никто… Мы вдвоем остались, и если бы не Лан… он всегда был рядом, и нам обоим было легче, хотя точно знаю, он плакал ночами, как и я. Он был самым лучшим другом, какого только можно себе представить, а я… я сломал ему жизнь. Сломал все, что только можно было сломать. И самое главное, даже не понял, идиот! МНЕ Лан нужен гораздо больше, чем я ему, потому что он сильный, он сможет идти дальше сам, а я даже о такую мелкую мразь, как Герх споткнулся и сразу лицом… в грязь.
— Ты ему тоже нужен. — Не согласилась Каро, теплой ладонью убирая свесившуюся ему на лицо прядку. — Иначе он давно уехал бы.
Даниэль грустно улыбнулся.
— Не уехал бы. Это же Лан! Слишком ответственный. Он мне, как брат… нет, больше чем брат.
«И я потерял его», — подумал Даниэль, с силой провел рукой по глазам и замолчал. Каро терпеливо ждала.
— Какое-то время все было по-прежнему. — продолжил он, когда способность говорить вернулась, — Мы учились, строили планы на будущее. А потом я променял его на лизоблюдов. Герх мне в этом здорово помог. Еще бы, он, старший парень, признавал меня за равного! Даже больше, все время давал почувствовать, что я выше… А я… сам не заметил, как оно получилось…
— Тебе хватило сил все это понять. — повторила она. — Теперь просто запомни. Как оно было… и тогда ты не повторишь этих ошибок. Меня мама так всегда учила… — мимолетная улыбка отразилась в серых глазах.
Даниэль посмотрел на нее и отвел взгляд. Потом продолжил, опять несвязно, но Каро слушала очень внимательно.
— Дедушка много болел. Врачи говорили, он протянет год, два от силы. А он прожил десять. Нам по двенадцать было, когда его не стало. Я обижался на него, все казалось, что он меня бросил, как и родители, ушел слишком рано… Сейчас понимаю, как трудно ему приходилось одному… Его здорово подкосила гибель родителей … а тут и герцогство на его плечи свалилось и мы двое…Он нас обоих воспитывал, как родных, не делал разницы.