Должно быть, она такая же ужасная, как и ее сын.
Продолжая молчать, я опускаю глаза в пол, и через секунду осознание того, что я замужем за Лео Тоскано, главой итальянской мафии и совершенно незнакомым человеком, резко обрушивается на меня.
Мои ноги немеют, когда глаза застилает темнота. Я слегка покачиваюсь, и Лео быстро обхватывает меня рукой за поясницу, крепко прижимая к себе.
Другой рукой он обхватывает мой подбородок и запрокидывает голову назад.
— Ты сейчас упадешь в обморок?
Шок начинает стихать, и я отстраняюсь от его руки, снова опускаю взгляд и шепчу:
— Нет. Можно мне пойти к маме?
— Да. — Он убирает руку с моей поясницы. — Массимо, иди с Хейвен.
Я как можно быстрее ухожу от Лео, не дожидаясь Массимо. Но, подойдя к закрытой двери, мне приходится ждать, пока ее откроют.
Мама стоит посреди комнаты, ее лицо искажено болью, и, увидев кольцо на моем пальце, она начинает качать головой.
— Прости, — говорю я, но тут мои эмоции выходят из-под контроля, и я начинаю плакать.
Мама быстро сокращает расстояние между нами и крепко прижимает меня к себе. Долгие минуты мы просто обнимаем друг за друга, а потом мама слегка отстраняется, чтобы увидеть мое лицо.
— Мы справимся с этим, Хейвен.
Хотя наше будущее сейчас выглядит мрачным, я киваю.
— Мы живы. Это самое главное.
Большими пальцами она вытирает слезы с моих щек.
— Что бы ни случилось, просто знай, что я люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя, мамуль.
Из-за своего подавленного состояния я теряю ощущение времени, и когда Лео появляется в дверях, у меня замирает сердце.
— Нам пора. Ты скоро увидишь свою маму.
Лучик надежды зарождается в моей груди.
— Пообещай.
Он просто кивает, прежде чем уйти, говоря:
— Пойдем, Хейвен.
Дядя Николо врывается в комнату и, схватив маму за руку, силой начинает тащить ее в коридор.
— Нет! — Я бросаюсь за ними и кричу: — Не нужно ее так дергать! Перестань грубо с ней обращаться.
— Николо, — рявкает Лео.
Дядя Николо тут же перестает тащить маму и бормочет себе под нос:
— У меня нет на это времени. Давайте просто уйдем, пока кого-нибудь не убили.
Я быстро обнимаю маму и шепчу ей на ухо:
— Просто иди с дядей Николо. Я поговорю с Лео и узнаю, разрешит ли он тебе остаться со мной.
На мамином лице мелькает надежда.
— Да. Спроси его.
Слегка приподняв подол платья, я отстраняюсь от нее и бегу за Лео, который направляется к выходу из церкви.
— Лео, — зову я, и он оглядывается через плечо. — Пожалуйста, позволь моей маме пойти с нами.
Его взгляд скользит в дальний конец церкви, после чего он продолжает идти к Порше.
— Нет.
— Пожалуйста, — кричу я, идя за ним.
— Прекрати, Хейвен! — рявкает он, открывая переднюю пассажирскую дверь. — Садись. У меня есть дела, на которых мне нужно сосредоточиться.
Ненависть растекается по моим венам, когда я смотрю на Лео, цедя сквозь стиснутые зубы:
— Ты бессердечный ублюдок.
— Я бессердечный ублюдок с пистолетом. — Он кивает в сторону машины. — Садись.
Я бросаю взгляд на вход в церковь, но мамы там нет.
— Живо! — Голос Лео гремит между нами, заставляя меня вздрогнуть от страха.
Я быстро забираюсь в машину, не отрывая глаз от дверей, но, когда Лео садится за руль и заводит двигатель, мамы по-прежнему не видно.
Когда он уезжает из адской дыры, где была решена моя судьба, я изо всех сил пытаюсь справиться с обрушившимся на меня кошмаром.
Как я выживу в браке с безжалостным гангстером?
Глава 10
Лео
Меня раздражает все и вся.
Но больше всего – я сам.
Моя чертова совесть мучает меня, пока я везу нас домой.
Честно говоря, я немного шокирован тем, что только что пережил эту свадьбу.
Я заставил невинную женщину, которая не имеет никакого отношения к мафии, выйти за меня замуж.
Хейвен права. Я гребаный ублюдок.
Не желая признавать то, что натворил, я отгоняю эти мысли. Затем смотрю на Хейвен и, видя, какая она бледная, чувствую, как сжимается мое сердце.
Ее руки сжаты на коленях, и она дрожит, как осиновый лист во время бури.
Платье, которое купил ей Массимо, просто охренительно красивое. В тот момент, когда я увидел ее в нем, что-то дрогнуло в моей груди. До этого момента я все еще сомневался, стоит ли проводить свадьбу, но потом Хейвен подошла ко мне с гордо поднятой головой и мокрыми от слез щеками.
Чертово, мать его, совершенство.
— По крайней мере, все закончилось, — бормочу я.
Хотя ее голос мягок, он полон ненависти, когда она говорит:
— Иди к черту.
— Осторожнее, — бормочу я, сжимая пальцами руль.
— Почему моя мама не может жить со мной?
Я тяжело вздыхаю.
— Потому что от вас двоих будут одни неприятности, а у меня много работы. — Я снова смотрю на нее. — Сейчас твоя мать – единственный способ повлиять на тебя, поэтому ты не стараешься меня убить.
— Продолжай давить на меня и увидишь, что произойдет, — бормочет она.
Я усмехаюсь, уголок моего рта приподнимается.
Мне нравится эта дерзкая версия Хейвен. Это заводит.
— Что думаешь? Стоит ли нам консумировать наш брак? — поддразниваю я ее.
Она наклоняется, стаскивает туфлю со своей ноги и крепко сжимает ее в руке.
— Только попробуй, и я проткну тебя своими пятидюймовыми5 каблуками.
— Вот видишь, теперь я могу сказать тебе, чтобы ты не делала глупостей ради своей матери.
Из груди Хейвен вырывается всхлип, и я мельком смотрю на нее, пока въезжаю на свою территорию. Ее сильно трясет, и я тут же жалею, что поддразнил ее.
— Успокойся. Я не буду тебя насиловать.
Она испуганно смотрит на меня, ища правду в моих словах.
— Предлагаю сделку. Никакого секса, пока ты сама меня об этом не попросишь, — говорю я, заезжая на Порше в гараж.
Ее голос дрожит, когда она отвечает:
— Я никогда не попрошу тебя об этом.
Глуша двигатель, я улыбаюсь ей.
— Посмотрим.
Хейвен распахивает дверцу и вылезает наружу.
Я следую за ней на кухню, где она резко останавливается и срывает кольцо с пальца. Она швыряет его на стойку, затем снимает вторую туфлю и бежит в фойе.
— Я хочу вернуть свою одежду и кроссовки, которые остались в церкви, — кричит она.
Я смотрю на старинное фамильное кольцо, после чего подхожу ближе и поднимаю его. Оно не соответствует тому, что должно быть на пальце Хейвен.
Нет. Только самый крупный бриллиант сможет дополнить ее красоту. А не это кольцо, которое принесло моей матери лишь горе.
Я засовываю семейную реликвию в карман, а затем достаю телефон, набрав номер Массимо. Он отвечает после первого гудка.
— Да. — Его резкий тон говорит о том, что он зол.
— Одежда и кроссовки Хейвен все еще в церкви.
— Они у меня. Хочешь, я привезу их?
— Да. Я приму душ и переоденусь, а потом мы сможем уехать на работу.
— Я только заеду к себе домой, возьму сумку и попрощаюсь со всеми.
— Хорошо.
Я направляюсь в свою спальню, где принимаю душ, стараясь не думать обо всем, что произошло за последние сутки.
На прошлой неделе у меня все было в порядке, но теперь все вокруг меня пошло под откос.
И все из-за Хейвен Романо.
Если бы я убил Лучано и Николо, оставив женщин в живых, я бы испытал глубокое удовлетворение от свершившейся мести, о которой так долго мечтал.
Но нет. Оба Романо все еще живы, и у меня есть жена, которая меня боится.
Я сильно травмировал Хейвен, так что можно с уверенностью сказать, что она никогда не потеплеет ко мне.