Я смотрю на свою руку и вижу, что порез длиной два дюйма6. От вида швов меня подташнивает, и я снова отворачиваюсь.
Мать вашу. Неудивительно, что мне так больно.
— Старайтесь не нагружать левую руку, — инструктирует врач, накладывая повязку на мою ладонь. — Я дам вам обезболивающие. Принимайте по две таблетки каждые шесть часов или по мере необходимости.
Думаю, врач работает на Лео, но это не значит, что я не могу быть вежливой.
— Спасибо, что позаботились о моей руке.
— Не за что, миссис Тоскано. — Он смотрит на Эдоардо и переходит на итальянский.
Мужчины выходят из кухни, и я соскальзываю со стула. Прижимая левую руку к груди, я беру пузырек с обезболивающими.
Подождите. Я пока не могу пойти в свою комнату.
Я подхожу к дверному проему между кухней и фойе, наблюдая, как Эдоардо выпроваживает доктора из особняка.
Когда охранник оборачивается, я спрашиваю:
— Вы не знаете, через сколько мне принесут новый телефон?
Он проверяет время на своих часах.
— Наверное, через минут тридцать. — Он указывает на лестницу. — Если хотите, можете пойти отдохнуть. Я принесу вам телефон, когда его привезут.
Не желая, чтобы он приближался к моей спальне, я качаю головой и иду в гостиную. Я сажусь на ближайший диван и смотрю на дождь, барабанящий по окнам.
Когда воздух наполняется грохотом бури, сокрушительное одиночество, которое терзало меня последние две недели, камнем ложится на сердце.
Боже. Я просто хочу увидеть маму.
Когда по моей щеке скатывается слеза, я отворачиваюсь к окну, чтобы охранник не увидел, что я плачу.
Глава 14
Лео
Я пробыл на острове всего четыре дня, когда мне сообщили о том, что Хейвен пострадала.
Высказав Эдоардо все, что я о нем думаю, я иду в гостиную, где Массимо смотрит телевизор.
— Почему ты кричал? — спрашивает он, увидев меня.
— Хейвен соскользнула со скалы.
Он приподнимает бровь.
— Она пыталась сбежать?
— Нет, — бормочу я. — Она уронила свой телефон и попыталась вернуть его. — Я указываю в сторону спален. — Собирай вещи. Мы едем домой.
Массимо качает головой.
— Нет, мы никуда не поедем, пока ты со мной не поговоришь.
— Gesù Cristo, — огрызаюсь я. — Мы можем поговорить в самолете.
Он продолжает качать головой.
— Ты согласился поговорить, когда мы приедем на остров, но этого не произошло. Если хочешь вернуться домой, лучше начни выкладывать все начистоту.
Я опускаюсь на диван и свирепо смотрю на Массимо.
Все эти дни я не выходил из дома, а по прибытии на остров поприветствовал Доминика и Сантьяго. Я даже не попытался пообщаться с мужчинами. Кроме того, они все равно заняты своими семьями.
А я не из тех, кто любит говорить о своих чувствах.
Массимо отвечает мне таким же взглядом, и мне хочется ударить его.
— Нас не было дома две недели, Лео. Я скучаю по жене и детям.
— Тогда поехали домой, — бормочу я.
Его взгляд темнеет, и я понимаю, что он вот-вот выйдет из себя.
— Говори.
Я смотрю в окно справа от меня и любуюсь тропическим садом.
Слова отдают горечью, когда я, наконец, признаюсь вслух:
— Я чувствую вину за то, что сделал с Хейвен.
— Почему ты это сделал?
Я качаю головой и делаю глубокий вдох, а затем признаюсь:
— В ту секунду, как я увидел Хейвен, я захотел ее.
— Значит, ты решил просто забрать ее? Ты что-нибудь слышал о свиданиях?
Моя голова резко поворачивается в его сторону.
Он вздыхает.
— Ты отпустишь ее?
Я знаю, что должен отпустить ее, но ловлю себя на том, что качаю головой.
— Нет. Мы женаты.
— Вы женаты всего пару недель и практически незнакомы друг с другом. Отпусти Хейвен.
Гнев клокочет у меня в груди, и я снова отворачиваюсь к окну.
— Нет.
— Тогда что ты собираешься делать?
В сотый раз я думаю о том, как мне поступить с Хейвен, и в очередной раз прихожу к одному и тому же решению.
— Я заставлю ее влюбиться в меня.
Массимо заливается громким смехом, и я сердито смотрю на него. Он качает головой, когда его смех стихает.
— Удачи. — Выражение его лица становится серьезным. — Ты влюблен в нее? Поэтому ты сошел с ума?
Я по-прежнему не могу понять, что чувствую к Хейвен, поэтому поднимаюсь на ноги.
— Я еду домой, с тобой или без тебя.
— Мать твою, ты такой сложный. Знаешь, потребуется настоящее чудо, чтобы Хейвен влюбилась в тебя, — дразнит он меня, когда я иду в свою спальню. — Что ты будешь делать, если она продолжит тебя ненавидеть?
— Я буду наседать на нее, пока она не сдастся, — огрызаюсь я.
Я слышу, как хихикает моя правая рука, и начинаю собирать сумку.
Две недели, проведенные вдали от Хейвен, пока мы искали Себастьано и добирались до острова, не помогли мне обрести ясность.
Мне просто придется принять это и исправить ущерб, который я нанес Хейвен.
Когда Массимо въезжает на внедорожнике через ворота моего поместья, мой взгляд устремляется на особняк.
Вокруг все тихо.
Он останавливает машину и смотрит на меня.
— Возьми неделю отпуска, чтобы познакомиться с Хейвен поближе. А я позабочусь о делах.
После всего того дерьма, что я вывалил на него за последние две недели, я встречаюсь с ним взглядом и говорю:
— Спасибо, что терпишь меня и не посылаешь на хрен.
Он кладет руку мне на плечо.
— Я был рядом с тобой двадцать четыре года, Лео. Ты застрял со мной на всю жизнь.
Я бросаю на него благодарный взгляд, после чего открываю дверь и вылезаю из внедорожника. Я достаю свою сумку из багажника, затем останавливаюсь у открытого окна.
— Передавай привет Франке и скажи ей, что я сожалею, что из-за меня тебе пришлось надолго уехать из дома.
Массимо кивает, затем наклоняет голову в сторону особняка.
— Удачи.
— Она мне понадобится, — бормочу я, направляясь к входной двери, где на страже стоит Эдоардо.
Я слышу, как Массимо уезжает, и встречаюсь взглядом с начальником охраны.
— Как поживает моя жена?
Как только эти слова слетают с моих губ, меня переполняет чувство собственничества.
— Миссис Тоскано не появлялась с тех пор, как я вчера отдал ей новый телефон. Доктор Каприно придет в пять, чтобы осмотреть ее руку.
Кивнув, я открываю входную дверь и вхожу в особняк, где теплее, чем обычно.
Я окидываю взглядом гостиную, после чего поднимаюсь по лестнице. Добравшись до своей спальни, я ставлю сумку рядом с корзиной для белья, чтобы София могла постирать одежду.
Когда я иду к комнате Хейвен, мое сердцебиение учащается. Я останавливаюсь у ее двери и в миллионный раз с тех пор, как забрал ее, думаю о том, что мне с ней делать.
Подняв руку, я стучу.
— Кто там? — спрашивает она с другой стороны.
— Лео.
Я слышу, как она отпирает дверь, а затем рывком распахивает ее.
Черт возьми, она еще красивее, чем я помню.
Когда она несколько секунд смотрит на меня, в ее глазах мелькает шок, затем черты ее лица расслабляются, и она бросается на меня.
Я поднимаю руки, чтобы блокировать любые ее удары, но вместо того, чтобы попытаться ударить меня, она обнимает меня за талию и начинает плакать.
Мне требуется мгновение, чтобы понять, что Хейвен обнимает меня, затем мои руки обвиваются вокруг нее, и я прижимаю ее тело к своему.
Черт. Блять. Нет.
Я никогда ее не отпущу.
Никогда ничего не казалось мне столь идеальным, как возможность обнять эту женщину, которой каким-то волшебным образом удалось околдовать меня.
— Пожалуйста, — хнычет она надломленным голосом. — Я сделаю все, что захочешь. Только позволь мне увидеть маму. Я схожу с ума.