Я слегка хмурюсь.
— Ты что, не виделась с ней?
Хейвен отстраняется, от ее растерянного выражения лица у меня сердце болезненно сжимается в груди.
— В последний раз я видела ее в церкви.
Что?
Я хмурюсь еще больше.
— Почему ты не навестила ее?
На ее лице мелькает шок, а затем ее глаза расширяются.
— Мне разрешено навещать ее?
— Да. Я никогда не говорил, что тебе нельзя видеться с ней. Я только сказал, что не хочу, чтобы она жила здесь.
На какое-то время она замирает, и меня охватывает беспокойство, как вдруг она снова бросается на меня. На этот раз не с объятиями. Ее кулаки бьют меня по груди и шее.
— Ты никогда не говорил, что я могу навещать ее! — кричит она, а затем начинает хныкать. — Ай!
Я хватаю ее левую руку и быстро осматриваю повязку, обмотанную вокруг кисти. На запястье у нее багровый кровоподтек, и при виде его меня охватывает необъяснимая злость.
— В следующий раз, когда сделаешь что-нибудь настолько глупое и поранишься, я перекину тебя через колено и отшлепаю.
Хейвен сердито смотрит на меня, вырывая руку из моей хватки.
— Я хочу увидеть свою маму прямо сейчас.
Я жестом приглашаю ее идти.
— Твое желание для меня закон, жена.
— Не называй меня так, — огрызается она, спеша к лестнице.
Когда мы пересекаем фойе, я слышу всхлипы Хейвен, поэтому ускоряю шаг, чтобы догнать ее. Я обнимаю ее за плечи, и когда она не отстраняется, а лишь сильнее начинает плакать, крепче прижимаю ее к себе.
Cazzo, дать ей пространство было худшим решением, которое я мог принять.
— Прости, что я не дал тебе понять, что ты можешь навещать свою мать, — извиняюсь я. Я веду ее через кухню в гараж. — Ты просила Эдоардо куда-нибудь тебя отвезти?
Когда я открываю пассажирскую дверь, она качает головой, забираясь в Порше.
Кровь стынет в моих жилах.
— Так ты ни разу не выходила из особняка, пока меня не было?
Хейвен кивает, ее лицо неестественно бледнеет.
— Gesù Cristo, — бормочу я, захлопывая дверь. Я обхожу машину и сажусь за руль. Выезжая задним ходом из гаража, я смотрю на нее и замечаю темные круги под глазами.
Я переключаю передачу и, подъезжая к воротам, говорю:
— Ты не пленница, Хейвен. Можешь гулять где пожелаешь, если будешь возвращаться домой к ужину. Только не исчезай от меня каждый день. Я буду дома всю следующую неделю и хотел бы узнать тебя получше.
— Моей маме по-прежнему нельзя навещать меня в особняке?
Я задумываюсь на мгновение, и, зная, что не добьюсь никакого прогресса с Хейвен, сдаюсь.
— Она может навещать тебя, но после пяти я хочу, чтобы ты была только со мной. И я не желаю, чтобы она приходила сюда каждый день. Для меня это будет слишком. Я люблю, чтобы в моем доме было тихо.
Она обдумывает мои слова, а затем хриплым голосом шепчет:
— Значит, ты не отпустишь меня.
— Нет. — Я делаю глубокий вдох, прежде чем добавить: — Я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива.
— Я никогда не буду счастлива, — бормочет она себе под нос.
Я смотрю на Хейвен, и теперь, сидя рядом с ней после двухнедельной разлуки, мне трудно игнорировать эмоции, которые она во мне пробуждает.
По дороге в особняк Романо я понимаю, что с первого взгляда влюбился в Хейвен по уши.
Когда я признаюсь в своих истинных чувствах, меня охватывает паника.
Что, если я никогда не смогу завоевать Хейвен? Что, если она будет ненавидеть меня вечно?
Cazzo!
Я крепче сжимаю руль, и мой мозг начинает работать с бешеной скоростью, пытаясь придумать, как мне заставить ее влюбиться в меня.
Когда я сворачиваю к дому Николо, охранники узнают меня и тут же открывают ворота. Подъезжая к особняку, я паркую Порше, а Хейвен распахивает дверь.
Я резко глушу мотор и выскакиваю из машины, а затем бегу за женой, когда она открывает входную дверь.
— Мама! — кричит она, подбегая к лестнице.
Николо выбегает из комнаты справа от меня, выглядя ужасно удивленным.
— Мама! — снова кричит Хейвен, взбегая на второй этаж.
— Ты должен был предупредить меня, что приедешь, — говорит Николо.
Когда я поднимаюсь на второй этаж, то вижу, как Хейвен дергает дверную ручку.
Поняв, что мать Хейвен заперта в комнате, я резко поворачиваюсь к Николо и рявкаю:
— Открой эту чертову дверь.
Он тут же проносится мимо меня, чтобы выполнить приказ.
Хейвен выглядит так, будто вот-вот потеряет контроль над своими эмоциями. Как только Николо открывает дверь, она быстро проскальзывает мимо него.
— Хейвен, — кричит ее мать, и, слыша, как плачут эти женщины, я чувствую себя полным дерьмом.
Я бросаю на Николо свирепый взгляд.
— Ты держал ее взаперти в этой чертовой комнате?
— У меня не было выбора. Она все время пыталась сбежать.
Cristo, я облажался.
Я захожу в комнату и говорю:
— Дакота, собирай вещи.
— Что? — выдыхает она, цепляясь за Хейвен так, словно умрет, если отпустит ее.
— Я отвезу тебя к своей матери, где ты поживешь, пока я не найду тебе дом.
— Ты купишь моей маме дом? — ахает Хейвен, выглядя потрясенной до глубины души.
— Да. Собирайте вещи, чтобы мы могли уехать.
Женщины бегут к шкафу, и я наблюдаю, как они бросают вещи Дакоты в сумки, даже не потрудившись их сложить.
Проходит меньше пятнадцати минут, и, выходя из спальни, Дакота останавливается, окинув Николо сердитым взглядом. Ее лицо перекошено от ярости.
— Санто правильно сделал, что вычеркнул вас всех из своей жизни. Теперь я понимаю, почему он так тебя ненавидел. Ты настоящий мудак.
Николо вздергивает подбородок и смотрит на нее с ненавистью.
— Ты пожалеешь, что сказала это.
— Это угроза? — спрашиваю я, подходя к женщинам сзади.
Он явно пытается сохранить невозмутимое выражение лица, прежде чем посмотреть на меня.
— Нет. Конечно, нет.
— Да, так я и думал, — бормочу я, кладя руку на поясницу Хейвен и подталкивая ее к выходу. — Надеюсь, в ближайшее время мы не увидимся, Николо.
Я забираю сумки у Хейвен и Дакоты.
— Идите к машине.
Дважды повторять женщинам не приходится. Я быстро выхожу из особняка, и когда они подходят к Порше, то снова обнимаются.
— Я так по тебе скучала, — слышу я шепот Хейвен.
Я загружаю сумки в багажник, а затем, закрывая его, говорю:
— Садитесь в машину, дамы.
Дакота бросает на меня полный ненависти взгляд, после чего забирается на заднее сиденье. Хейвен садится рядом с матерью, и, зная, через какой ад я заставил ее пройти, я не спорю по этому поводу.
Я вздыхаю, открывая водительскую дверь, а затем сажусь за руль.
Я так рад, что мне удалось поспать в самолете, потому что уже понимаю, какой долгий и утомительный день меня ждет.
Глава 15
Хейвен
Сидя на заднем сиденье с мамой, мое сердце все еще бьется со скоростью мили в минуту.
Когда я открыла дверь своей спальни и увидела Лео, я просто поддалась порыву и обняла его.
Я отказываюсь признать, что мне стало легче от того, что он вернулся домой, и даже думать не хочу о том, как хорошо мне было в его объятиях.
Мама обхватывает мою руку, ее взгляд мечется между мной и Лео, затем она шепчет:
— Как твоя рука?
— Все в порядке, — говорю я ей, но это ложь, потому что она адски болит с тех пор, как я ударила Лео по груди. Этот мужчина сделан из долбаной стали.
Мы с мамой смотрим друг на друга, и мир вокруг нас исчезает.
Она обнимает меня за плечи и прижимает к себе так крепко, что на короткое, но драгоценное мгновение я ощущаю себя в безопасности.