Лицо Лео мрачнеет, и кажется, что его мысли на мгновение уносятся в прошлое, прежде чем он отвечает:
— Мой отец был жестоким человеком. — Он грустно усмехается, и мне хочется обнять его. — Честно говоря, по сравнению с ним я – настоящий лучик солнца. Он любил избивать нас, когда был на нервах.
— Почему твоя мама не ушла от него?
— В мафии нет такого понятия, как развод. Жена всегда слышит то, чего не должна слышать, поэтому уйти невозможно.
Мое сердце наполняется состраданием.
— Мне очень жаль.
Он постукивает пальцами по белой скатерти, затем смотрит в сторону музыкантов.
— Все было не так уж плохо. У меня был лучший друг. Его семья и дом были моим убежищем.
— Массимо?
Лео качает головой, и на его лице появляется выражение глубокой печали.
— Нет. — Когда он поднимает на меня взгляд, я не могу сдержаться и тянусь к его руке. Наши пальцы переплетаются, и он шепчет: — Я не говорю о них. Это слишком больно.
— Я понимаю, — шепчу я, проводя большим пальцем по его коже. — Но я рядом, если ты когда-нибудь передумаешь и захочешь поговорить о том, что произошло.
Он кивает, бросая взгляд на официантку, которая подталкивает тележку к столу.
— Хватит о тяжелом. Давай насладимся едой и поговорим о чем-то более приятном.
— Договорились.
Убрав свою руку от руки Лео, я смотрю на него, пока официантка расставляет перед нами тарелки.
Если наши отношения будут развиваться в том же ключе, я уверена, что это лишь вопрос времени, когда я полюблю его.
Глава 19
Лео
Пока мы наслаждаемся лингвини с лобстером7, я спрашиваю:
— Ты рассказала своей лучшей подруге о нас?
Хейвен качает головой.
— Нет. Я не хочу подвергать ее опасности.
— Я не причиню ей вреда, и если она когда-нибудь приедет к тебе в гости, я позабочусь о ее безопасности.
— Кристен сойдет с ума, если узнает, что я вышла замуж за главу итальянской мафии.
— Потому что я преступник?
Хейвен усмехается.
— Нет. Как мне кажется, она, возможно, даже не возразит против этого. — Она снова качает головой, а затем спрашивает: — Итак, помимо убийства людей, какие еще законы ты нарушаешь ежедневно?
Я громко смеюсь, восхищенный ее юмором.
— Я создаю ложную информацию и ситуации. — Когда она смотрит на меня с недоумением, я объясняю: — Если два политика борются за одну и ту же должность, я хороню соперника в скандалах.
— О-о-о-о. Ты когда-нибудь делал это с кем-то, о ком я могла слышать?
Я киваю.
— Я помогал президентам побеждать на выборах.
— Черт возьми, — выдыхает она.
— За это очень хорошо платят, — усмехаюсь я.
Не отрывая от меня взгляда, она спрашивает:
— Что еще?
— Это все, чем я занимаюсь. Я состою в альянсе с четырьмя другими людьми, с которыми ты однажды познакомишься. Если у кого-то из них возникнут проблемы, я обязан буду помочь.
— Тогда почему здесь происходит так много убийств?
— Я убиваю только тогда, когда мне угрожают или предают. Из-за Лучано погиб один из моих людей во время нападения на наркоторговца, орудующего на моей территории.
Она приподнимает бровь, глядя на меня.
— Ты торгуешь наркотиками?
— Нет. Я не гажу там, где ем.
Она тихо смеется.
— Это все объясняет.
Когда официантка подходит забрать наши пустые тарелки, я спрашиваю:
— Хочешь еще вина?
Хейвен качает головой.
— Еще немного, и я напьюсь. Я нечасто употребляю алкоголь.
— Хм... — Я прищуриваюсь, глядя на нее. — Какой ты становишься, когда напиваешься?
Улыбаясь, она качает головой.
— Лучше не спрашивай. Ты не захочешь этого видеть.
— Хорошо. — Встав, я подхожу ближе к ее стулу и беру свой пиджак. — Надень его, чтобы мы могли выйти на палубу.
Хейвен встает и просовывает руки в рукава. Мой пиджак делает ее еще более миниатюрной, и она выглядит чертовски мило.
Я обхватываю ее правую руку, переплетая наши пальцы, затем вывожу из каюты. Когда мы поднимаемся на палубу в носовой части яхты, Хейвен оглядывает открытую воду.
— Я никогда раньше не плавала на лодке, — признается она.
— Тебе нравится?
Она подходит ближе к перилам и осторожно заглядывает за борт, а затем быстро отступает назад.
— Немного страшно осознавать, что мы так далеко от суши.
Ветер развевает ее волосы по лицу, и я, не задумываясь, убираю пряди и заправляю их ей за уши, подходя ближе.
Она поднимает на меня взгляд, и когда я провожу пальцами по ее шее и бриллиантовому колье, в ее глазах снова появляется нервозность.
Я наклоняюсь и нежно целую ее в левую щеку, а затем говорю:
— Спасибо, что позволила мне пригласить тебя на ужин. Мне очень понравилось.
— Мне тоже понравилось, — шепчет она.
Я немного отстраняюсь, чтобы встретиться с ней взглядом, одновременно касаясь пальцами ее подбородка. Мой большой палец поглаживает ее нижнюю губу, и от этого ее дыхание учащается.
Ей нравится, когда я прикасаюсь к ней.
Мне не удается скрыть желание в своем голосе, когда я говорю:
— Я умираю от желания попробовать тебя на вкус.
Ее язык высовывается, мучая меня, когда она смачивает губы, а затем она смотрит мне прямо в глаза и требует:
— Умоляй.
Подняв другую руку, я обхватываю ее лицо и подхожу к ней как можно ближе. Напряжение, нарастающее между нами, становится почти взрывоопасным.
— Пожалуйста. — Я сокращаю расстояние между нашими лицами, пока ее учащенное дыхание не касается моих губ, и умоляю: — Gesù Cristo, per favore.
Она поднимает правую руку и, обхватив пальцами мой затылок, приподнимается. И в тот же миг, когда ее губы касаются моих, для меня все заканчивается.
Я опускаю руку, обхватываю ее спину и прижимаю ее тело к своему. Наклонив голову, я углубляю поцелуй, пока мой язык яростно ласкает ее. Сладость заполняет мои вкусовые рецепторы, и из моей груди вырывается удовлетворенный стон.
На мучительную секунду я разрываю поцелуй, и хриплым голосом говорю:
— Я знал, что ты будешь чертовски идеальной на вкус. — Наши взгляды встречаются, и я слегка покусываю ее губы, а затем с чистым, блять, отчаянием завладеваю ее ртом и пожираю ее.
Я чувствую дрожь, пробегающую по телу Хейвен, когда она издает звук, который сводит меня с ума. Это нечто среднее между стоном и хныканьем.
Я отдам все, что у меня есть, чтобы услышать его снова.
Я прикусываю зубами ее нижнюю губу, а мой язык жестко ласкает ее.
Черт возьми.
У меня кружится голова, а грудь переполняет сильное желание, которое она во мне пробуждает.
Моя рука скользит от ее щеки к боку, и я хватаюсь за шелковую ткань ее платья, готовый сорвать его с ее тела.
Не в силах сопротивляться желанию, я снова поднимаю руку, пока не касаюсь мягкой выпуклости ее груди. В тот момент, когда я чувствую ее твердый сосок, Хейвен разрывает поцелуй, отворачиваясь от меня и опуская мою руку.
— Подожди.
Я отступаю назад, чтобы дать ей пространство, и делаю глубокий вдох, пока всеми силами пытаюсь восстановить контроль над своим желанием.
Как только непреодолимая нужда отступает, я снова сокращаю расстояние между нами и прижимаю ее к себе. Она понимает, что я просто хочу обнять ее, и обвивает руками мою поясницу.
Я провожу рукой по ее мягким волосам и говорю:
— Спасибо.
Мы долго стоим в тишине, а затем она прижимается ко мне еще ближе, и ее голос звучит ужасно уязвимо, когда она шепчет:
— Обещай, что больше никогда не будешь отнимать у меня право выбора.
Я по натуре помешан на контроле, поэтому мне с трудом удается выдавить из себя:
— Обещаю. — Я отстраняюсь и, обхватив ее подбородок, приподнимаю ее лицо, чтобы она посмотрела на меня. — Я дам тебе все, что захочешь, Хейвен. Единственное, чего я не позволю – это уйти. В остальном ты можешь получить все, что пожелает твое сердце.