— Мне очень жаль. Ты, должно быть, очень любил ее, раз сохранил ее игрушку.
— Очень сильно, — шепчу я. — Я буду любить ее до последнего вздоха.
— Она была твоей сестрой? — спрашивает она.
Я качаю головой.
— Она была сестрой моего лучшего друга.
Хейвен снова смотрит на стеклянный куб.
— В детстве я любила единорогов. С этого и началась моя любовь к лошадям.
Она подносит руку к стеклу, и я чуть не рявкаю на нее, чтобы она не прикасалась к нему, но сдерживаюсь, хотя каждый мускул в моем теле напрягается.
— Кажется, у меня был такой же, — бормочет она. — Но цвета были ярче и не такие выцветшие. — Она смотрит на меня через плечо. — Что это за коричневые пятна?
— Кровь.
Черты лица Хейвен напрягаются, но я не могу уловить, о чем она думает, когда осматривает остальную часть моей спальни. Ее взгляд останавливается на фотографии в рамке на моем прикроватном столике, и, когда она подходит ближе, на ее лбу появляется морщинка.
Когда она поднимает фотографию, ее рука начинает дрожать, а лицо искажается от шока и боли.
Я придвигаюсь к ней ближе.
— Хейвен?
— Откуда у тебя моя фотография? — Кровь отливает от лица, и она становится смертельно бледной. — О Боже. Я думала, что ты мне снишься из-за всей этой ерунды, но, похоже, это были воспоминания.
Ее слова шокируют меня до глубины души, от чего по телу пробегает сильная дрожь, а голос становится хриплым, когда я шепчу:
— Что ты только что сказала?
Хейвен переводит взгляд с фотографии на меня, и ее лицо слегка морщится.
— Я думаю, ты тот самый подросток из моих кошмаров.
Я слишком долго ошеломленно смотрю на Хейвен, не в силах осознать, что происходит.
Внезапно она бросается ко мне и начинает расстегивать мою рубашку. Она стаскивает ткань с моих плеч, и ее взгляд останавливается на шраме от пули, попавшей мне в грудь. Она заходит мне за спину, и я чувствую, как ее пальцы касаются другого шрама.
— Это был ты! Ты был там той ночью!
Мое дыхание учащается, и я чувствую, как у меня кружится голова.
— Карина, — стону я, когда семнадцать лет вины повисают в воздухе между нами.
Она снова обходит меня и смотрит с удивлением и душевной болью, сдвинув брови.
Наши взгляды встречаются, и я с трудом пытаюсь осознать, что Хейвен – это Карина.
Я медленно поднимаю руку и провожу кончиками пальцев по ее левой щеке.
— Stellina mia?
— Так ты называл меня в моих снах. — Из ее глаз текут слезы. — Что произошло той ночью? Я почти ничего не помню. Кроме того, что ты бросил меня на пол и упал на меня, прежде чем монстр унес меня. И еще я помню, что моя мать лежала мертвая в коридоре.
Меня накрывает новая волна шока, на этот раз настолько сильная, что я отшатываюсь назад, а потом мои ноги немеют, и я падаю на колени. Мои руки безвольно опускаются на бедра.
Дверь с грохотом распахивается, и, не раздумывая, я хватаю Карину и перекидываю через себя, так что она приземляется на пол рядом с кроватью.
Как только я сажусь, раздаются выстрелы. Комната наполняется вспышками, а затем загорается свет. В то же время я скатываюсь с кровати, падая на Карину, и мой разум лихорадочно пытается осознать, что на нас напали.
— Л-Лео, — икает Карина, ее глаза темнеют от страха.
Как только я собираюсь ответить, пуля попадает мне в спину, причиняя такую сильную боль, какой я никогда не испытывал.
— Лео! — кричит Карина, хватая меня за рубашку, когда я наваливаюсь на нее.
Мой взгляд встречается с ее испуганными глазами.
— Ш-ш-ш.
Меня хватают за руку и оттаскивают от нее. Отшатываясь назад, я в ужасе наблюдаю, как какой-то мужчина хватает Карину.
— Нет! — кричу я, и тут еще одна пуля попадает мне в грудь. Падая на спину, я не могу ничего сделать, кроме как смотреть, как мужчина выносит ее из комнаты.
Боль и чувство вины, терзавшие меня семнадцать лет, обрушиваются с такой силой, что я не могу сдержать хриплый крик.
В последний раз я плакал, когда стоял перед могилами Мессина. Это было сразу после того, как я очистил их дом и отвез все вещи на склад.
Дом сдавался в аренду, и мне не хотелось, чтобы какие-либо их вещи были выброшены.
После этого я искал Карину при каждом удобном случае, но она просто бесследно исчезла.
До сих пор.
Я поднимаю на нее глаза, и по моей щеке катится слеза.
— Я не мог найти тебя. — Я качаю головой. — Я не мог найти тебя, потому что они, блять, изменили твое имя. — Я продолжаю задыхаться, не в силах набрать воздуха в легкие.
Хейвен опускается передо мной на колени. Она подносит руку к моему подбородку и со слезами на глазах говорит:
— Тебе нужно дышать.
У меня такое чувство, будто мою грудную клетку разрывают на части. Перед глазами темнеет, но тут Хейвен наклоняется ближе и бросает на меня испуганный взгляд.
— Боже, Лео. Дыши!
Вдох звучит отчаянно, как будто семнадцать лет я пробыл в вечной тьме и только сейчас наконец-то смог вдохнуть полной грудью.
— Карина, — хнычу я, а затем протягиваю руки и хватаю ее. Я прижимаю ее к себе, мое тело содрогается, как будто меня бьет током. Не в силах контролировать свои хаотичные эмоции, я плачу, покрывая поцелуями ее волосы. В моем голосе звучит горькая печаль, когда я говорю: — Я думал, что больше никогда тебя не увижу. — Из меня вырывается еще один болезненный стон. — Я думал, что потерял тебя.
Понятия не имею, как долго я цепляюсь за нее, прежде чем мне удается взять себя в руки. Слегка оттолкнув ее, я обхватываю руками ее лицо. Я рассматриваю каждый ее дюйм, словно вижу впервые.
Затем из меня вырывается вопрос.
— Тебя удочерили?
Она кивает.
Вспомнив, что она рассказала мне на нашем первом свидании, я говорю:
— Вот почему тебе пришлось учить английский и обучаться на дому. Романо, блять, спрятали тебя от меня.
Меня захлестывают воспоминания и мысли.
— Я почти ничего не помню о своем раннем детстве. — Хейвен откидывается назад и поднимает фотографию, которую уронила перед тем, как расстегнуть мою рубашку. Она снова смотрит на нее, а затем спрашивает: — Другой мальчик – мой брат?
— Диего.
Я наблюдаю, как она пытается вспомнить, но потом качает головой.
— До той ночи все как в тумане.
— Тебе было всего шесть, — говорю я, охваченный печалью от того, что она забыла свою биологическую семью.
Ее взгляд возвращается ко мне.
— Что случилось?
Мне нужно обнять ее, поэтому я снова прижимаю ее к своей груди.
— Я ночевал у твоей семьи, когда туда пришли враги моего отца, чтобы убить меня. — От этих слов желчь подступает к горлу. — Во время нападения твои родители и Диего погибли. Я получил две пули и ничего не смог сделать, когда они схватили тебя. — Чувство вины, с которым мне пришлось жить, становится невыносимым, и я плачу: — Мне так чертовски жаль.
Хейвен гладит меня по спине, пытаясь утешить.
Карина снова выпячивает нижнюю губу.
— Мне не нравится, когда он тебя обижает. — Она снова вылезает из-под одеяла. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, и она крепко прижимается ко мне. — Ты можешь жить здесь, с нами, потому что я люблю тебя и никогда не обижу.
Я обнимаю ее крошечное тельце и наслаждаюсь утешением, которое она мне дает.
— Я тоже люблю тебя, stellina mia.
Это воспоминание всплывает в моей голове и я обнимаю ее еще крепче. Лишь через несколько минут я осознаю, что Карина находится рядом со мной.