— Да, вы правы. Лучше сходим в храм, чем в новостные заголовки…
Василиса чуть улыбнулась, поняв, что, кажется, ее впервые заметили отдельно от Александра. Заметили и признали.
— Ну давай, Костя, скажи, что у тебя есть для меня хорошие новости, — проговорил император, тяжелым взглядом глядя на Чернышева.
Константин Александрович Чернышев был министром вооруженных сил и, в принципе, для мирного времени даже весьма неплохим. Но было у Дмитрия Алексеевича ощущение, что мирное время теперь продлится недолго. А то и вовсе было фантомным — слишком уж часто по периметру его империи то тут, то там кто-то скалился и тявкал.
А как себя проявит Чернышев, если начнется по-настоящему горячее время, было непонятно.
— Новости есть, государь, — склонил голову мужчина. — Насколько хорошие, тут уж судить тебе.
Дмитрий Алексеевич дернул бровью, но перебивать не стал.
— Наши бойцы ведут планомерную зачистку территорий от агрессивно настроенных частных дружин и прочих недружественных наемничьих баз, — сообщил Чернышев. — В числе прочего был обнаружен склад с формой. Форма пошита по образцу российских вооруженных сил. Там же княжичами Ермаковым и Меншиковым были обнаружены документы.
При фразе «княжичами Ермаковым и Меншиковым» император хмыкнул, но сути не упустил.
— Что за документы? — уточнил он.
— Поляки планировали инсценировать нападение русских войск на один из своих погранпостов и, используя это как повод, развязать войну с нами, — пояснил Константин Александрович.
— Нет, я видел, когда людям от власти крышу сносит, но чтоб так… — пробормотал Дмитрий Алексеевич. — Мы ж их просто в асфальт закатаем всей Польшей, посередине поставим указатель, куда Москва, а куда чертова бабушка, и вся Речь Посполитая на этом кончится. Или это еще не все новости?
— У меня все, — покачал головой Чернышев.
— Витя? — Романов посмотрел на Нарышкина.
— Пока нет полного отчета, государь, но по краткой сводке отряд Лютого подтвердил тайный союз поляков с немцами, — доложил тот.
— А турки? — нахмурился император.
— Турки смотрят, чем дело кончится, — отозвался Толстой, возглавляющий внешнюю разведку. — Они очень стараются удержать свое лоскутное одеяло, им сейчас не до польских амбиций.
— А что насчет тех наемников, что мы тут приняли? Есть что-то интересненькое по ним там, на месте? — император перевел взгляд с одного на другого своего военного деятеля.
Все трое отрицательно покачали головой, заставив императора раздраженно цокнуть. Вот как найти такую умную крысу, а?
В этот момент у Нарышкина требовательно зажужжал телефон.
— Ответь, — разрешил государь, понимая, что в такое горячее время любой звонок может принести какую-то очень важную информацию.
И судя по тому, как стремительно побледнел Нарышкин, там действительно случилось что-то из ряда вон.
— Ну, что еще? — мрачно спросил Дмитрий Алексеевич.
— Группа Лютого, государь… — с трудом ворочая языком, проговорил боярин. — Группа Лютого не вышла к яхте в расчетное время.
Глава 2
— Мирный, мать твою, ну хоть кусок обшивки можно было оставить? — орал Лютый, пиная носком берца чудом уцелевший кусок БТРа.
— На кой? — не понял Иван.
— Чтобы понять по нему, к какой части была приписана техника, — пояснил я и запричитал: — Ну простите, Игорь Вячеславович, в следующий раз я сначала у вас уточню, стоит ли обороняться, или мы так постоим.
— Разговорчики! — огрызнулся командир и принялся гонять своих бойцов.
Те спешили — стремительно темнело, а нужно было максимально заснять место боя, попробовать найти какие-то улики в оборудовании у стрелков, которых я положил по кустам, и принять нелегкое решение, как быть с погибшими.
Хоронить на польской земле русских бойцов никому не хотелось. Но часть погибла в машине, и сбор останков требовал времени, которого, как обычно, у нас не было. Кто знает, какие гости следующие пожалуют на нашу вечеринку.
Иван о чем-то негромко говорил с Лютым и, кажется, даже немного поспорил. Предполагаю, что пацан не готов был хоронить русских в Польше, а Лютый не готов был экспериментировать с жизнью цесаревича.
К счастью, этот мрачный момент разрешился сам собой. Я вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Что? — огрызнулись оба спорщика.