— Говорят, у Распутиных был компромат на половину влиятельнейших людей Российской империи. Если Григорий отдаст его императору, то, возможно, и сторгуется.
— Ну, вы как хотите, а я комплимент Всеволоду Алексеевичу от своего имени все-таки отправлю. Мне не сложно, а в дальнейшем может и пригодиться.
— И то верно.
— Дело говорите, да.
— Алекс, у меня для тебя есть небольшой презент.
Иван заявился спустя три дня после моего визита к Распутину.
Я в этот момент сидел в общаге в своей комнате и превозмогал очередную сонную литературу по юриспруденции. И время от времени задавался вопросом, как я вообще опять оказался за партой. Иван же, отсутствовавший большую часть времени эти дни, явился с рожей такой довольной, что хотелось скормить ему лимон.
— А? — переспросил я, поднимая голову от параграфа про нечто, не отложившееся в моей голове.
— Собирайся, заводи свою ласточку, поехали, съездим в одно местечко, — скомандовал цесаревич.
— Если твой презент ходит на высоких шпильках и имеет почасовую оплату, то я сегодня не готов, — честно признался я, широко зевнув.
Иван в ответ закатил глаза:
— Ты иногда говоришь, как старый дед. Погнали, там нет девиц, зато есть то, что тебе точно надо, — продолжил он увещевания.
Пришлось вздохнуть и подняться на ноги. Все равно я был не способен сегодня грызть гранит науки.
— Пиджак нужен? — уточнил я.
При этом рассматривая гардероб, заметно пополнившийся не без участия Василисы.
— Форма одежды — неформальная! — все с тем же довольным настроем заявил Иван.
— Ла-а-адно… — протянул я, натягивая рубашку, джинсы и свитер.
Распихав ключи и документы по карманам куртки, я вышел вслед за цесаревичем из общаги. Тот едва ли не пританцовывал на ходу.
— Далеко ехать-то? — уточнил я.
— Да не, — отмахнулся наследник престола, — немного на юг по Большой Донской и налево на Черемушки.
Мы сели в мой уже порядком заскучавший за эти дни «Руссо-Балт», и машина рванула с места.
— Отлично водишь, где ты так успел научиться? — спросил Иван, подбирая музыку в моей магнитоле.
— Врожденная способность, — усмехнулся я в ответ, плавно ведя машину сквозь плотный вечерний поток. — Как там Григорий Васильевич?
— О… — протянул Иван, развалившись в пассажирском кресле. — Поет фальцетом, оправдывается изо всех сил. Но без шансов. За такие выходки даже в просвещенных Европах монархи сносят башку без сантиментов. А Он, — Иван указал пальцем в потолок, имея в виду отца-императора, — вообще кротостью характера не отличается. Семейная особенность, знаешь ли, монарший гнев.
— Что-то я тебя ни разу гневающимся не видел, — заметил я, не отрываясь от дороги.
— Я стараюсь работать над собой, — хмыкнул цесаревич. — Да и мои проблемы на фоне имперских — чепуха. Детский сад. Уровень для начинающих, можно двумя, максимум тремя звонками порешать. А когда у тебя в управлении огромная неоднородная территория, только демонстрация силы и монополия на насилие могут удержать разных там Распутиных от откровенной дичи.
— Тоже верно, — согласился я.
— Так, тут налево, — оживился Иван на одном из перекрестков.
Спохватился парень, надо сказать, поздновато. Мне пришлось подрезать все шесть полос, чтобы встать под стрелку.
— Хреновый из тебя навигатор, — пробурчал я, показывая конфигурацию из трех пальцев особенно активно бибикающей тачке с какой-то отделанной бабцой за рулем.
— Ой да ладно, — отмахнулся Иван. — Мне просто было интересно, как ты сориентируешься.
— Сейчас кто-то пешком пойдет, — пригрозил я.
Цесаревич заржал и дальше указывал дорогу уже безо всяких шуточек.
Ну и спустя еще пару светофоров я понял, что едем мы к местечку, где в моем мире стоял головной офис конторы, благодаря которой, согласно рекламе, мечты сбывались.
Только здесь вместо остроконечного скучного шпиля, с трудом напоминавшего пламя газовой горелки, стояла более впечатляющая конструкция. Здание походило на башню «Меркурий» из Москва-Сити в моем мире. Только было более приземистое и с более широким основанием. Выполненное в золотом стекле с эффектной подсветкой, оно буквально горело в осенней мрачной ночи.
Мы оставили машину на гостевой парковке, Иван вручил мне ключ-карту, и через турникеты на улице под чисто символической крышей мы попали на огромную, обнесенную глухим бетонным забором территорию.