Красивая и грамотная подсветка делала холл полным света и воздуха и, несмотря на обилие камня, создавалось ощущение теплого пространства.
Корсакова крутанулась вокруг своей оси, рассматривая холл.
— Алекс, это потрясающе! — заявила она.
— Я все еще надеюсь тебя удивить, — усмехнулся я в ответ.
И удивить было чем, на самом деле.
На скоростном лифте мы мягко поднялись на верхний этаж, представлявший собой огромный начальственный кабинет. Дорогой паркет на полу, высокий потолок, ловко спрятанные коммуникации. Сейчас здесь, конечно, было пустовато, поскольку помещение не сдавалось в аренду, и мебель отсутствовала напрочь. Но и этого хватало, чтобы произвести должное впечатление на девушку.
— Вся Москва как на ладони! — воскликнула Василиса, прижавшись к окну.
— Ну не вся, но обзор неплохой, — улыбнулся я, обнимая девушку со спины. — Нравится?
— Это невероятно! — выдохнула она и, обернувшись в кольце моих рук, запрокинула голову. — Но это не слишком шикарное место для моего проекта? Все-таки мы еще даже не начали путем…
— Для моей женщины не бывает «слишком шикарных» мест, — уверенно произнес я. — Тебе не хватает веры в себя и, думаю, я могу немного ей поделиться.
Василиса, вспыхнувшая при словах «моя женщина», удивленно посмотрела на меня, и это было так чертовски мило, что я пожалел, что не поставил тут кровать прямо посреди помещения.
Но нельзя пугать девочек из хорошей семьи своими плебейскими замашками… Пришлось ограничиться долгим поцелуем, который я бы оценил, как многообещающий аванс!
В самых своих смелых мечтах Анна не могла представить, что Григорий Распутин окажется под следствием. И судя по тому, что она знала, шансов откреститься у князя не было никаких.
А потому боярышня раз за разом пересматривала запись первого заседания суда, на котором Распутину-старшему грозила самая банальная смертная казнь после непродолжительного, но откровенно позорного для человека его положения процесса.
Анна была так увлечена просмотром, что не сразу осознала, что в дверь барабанят. Свернув окно с видео, боярышня подошла к двери как раз в тот момент, когда требовательный визитер банально ее выбил.
На пороге стоял пьяный вдрызг Николай Распутин, и, заглянув к нему в лицо, Румянцева внутренне похолодела — все его намерения прекрасно читались на лице.
— Аннушка, что же ты не открываешь своему благодетелю? — еле ворочая языком, проговорил Николай.
— Я не ждала пьяных гостей, — ответила боярышня, сохраняя спокойствие и судорожно соображая, как избавиться от Распутина-младшего.
— Отчего же? — Николай шагнул внутрь небольшой квартирки, отрезая всякий путь к побегу. — Думала, все, забыл я тебя? А я не забы-ы-ыл…
— Может, тебе нужно поспать? Душ? Еда? Я могу принести твою любимую японскую кухню… — попыталась выскользнуть за дверь Румянцева, но вместо этого попала в неожиданно сильные руки пьяного парня.
— Мне нужно у-те-ше-ние, — обдал он девушку парами алкоголя. — И ты меня сейчас утешишь!
Анна с ужасом и омерзением осознала, что все, теперь она точно добегалась, и шансов отбиться от хоть и пьяного, но все-таки парня у нее немного, как вдруг жестокое мироздание решило смилостивиться над девушкой.
Распутина буквально отшвырнуло от Румянцевой, сметая небольшой комод и расколотив зеркало на входе.
— Ох, Николай, а я уж думал, что придется тебя по-настоящему искать, а ты вон где, — произнес стоящий на пороге квартирки мужчина в скучном сером пальто с совершенно незапоминающимся лицом и кожаной папкой в руке.
— Ты… ты… — барахтаясь в стекле и собственной куртке, булькал Распутин, пытаясь встать на ноги.
— Ой, умолкни, — раздраженно произнес мужчина и щелкнул пальцами.
Так удачно висевшая на стене картина рухнула пьяному княжичу на голову, отправив его в блаженное забытье.
— Вы в порядке? — спросил мужчина, внимательным взглядом окидывая Румянцеву.
Девушка молча кивнула.
— Минутку… — проговорил неизвестный спаситель, вынимая из кармана плаща мобильник. — Ребята, я тут немного намусорил в гостях у боярышни, приберите, пожалуйста.
Гость нажал отбой, спрятал телефон и, прикрыв за собой дверь, продолжил:
— Ваше участие в этой небольшой самодеятельности против князей Распутиных высоко оценил государь. И в качестве аванса вам предлагается это, — мужчина протянул Румянцевой папку.
Простая папка на молнии из дешевой коричневой кожи. Застежка вжикнула, и Анна, увидев верхний лист, почувствовала, что на глазах появляется предательская сырость.