Но я слегка отвлекся от основной темы. Как уже сказал, в этом мире нет концепции жизни после смерти, а следовательно, и безумной фанатичности от народа ждать не стоит. По крайней мере, в этом княжестве. Людей запугивали демонами, но не было обещаний, что если ты ценой жизни убьешь колдуна, то непременно отправишься в рай. Впрочем, этого и не требовалось, ведь колдуны желают разрушить охранителей и убить всех вокруг, любой нормальный человек будет сражаться с таким врагом, желая защитить своих близких. Только вот если охранитель оказывается разрушен, как в моем случае, то народу становится немного плевать на то, кто именно их защищает, главное, чтобы родные были под защитой.
Правда, стоит учитывать, что в центре страны, если так можно назвать этот набор княжеств, ситуация может быть иной. Приграничные территории испокон веков были сами себе на уме, независимо от страны, а в мире, где столь серьезные проблемы с путешествиями, это только усугубляется.
Наконец граф перестал молиться и слегка успокоился. Очень кстати, я уже стал немного уставать от его бубнежа. Вот уж кто бы мог подумать, что он столь религиозен.
— Вы видели одного из лютоморов и остались живы⁈
— Лютоморы? Вы их так называете?
Он кивнул.
— Они одним прикосновением способны убить человека. Говорят, что если лютомор коснется тебя, то ты не просто умрешь, а станешь одним из его слуг, демоном мрака. Ты будешь все видеть и понимать, и страдать, сея ужас среди людей.
— Жуть какая, — хмыкнул я, почесав подбородок. — То есть, по легендам, они так и появляются? Демоны мрака?
Никто мне прежде такого не говорил.
— Да, так волхвы часто говорят. Лучше дать сожрать себя обычному демону, чем лютомору. И что лютоморы могут принимать людское обличье и ходить среди людей днем, но узнать его можно по драгоценному черному камню на теле. Он всегда его прячет, ведь если солнечный свет попадает на камень, то лютомор умрет.
И впрямь интересно. Я теперь порадовался, что вытащил графа на охоту. Столько всего узнал, а ведь даже Юлианна ничего подобного не рассказывала, впрочем, я с ней лютоморов и не обсуждал никогда прежде. Может, она просто не считала это чем-то важным, ведь я сам никогда не обсуждал с ней черные камни.
— Ваше Благородие! — воскликнул Борис, прерывая наш с графом разговор. Жаль, у меня имелась ещё пара вопросов, но кажется, они могут подождать, потому что из леса где-то в сотне метров от нас на дорогу выскочил первый демон мрака. Мелкая и неказистая тварь, которых я уже вдоволь навидался.
Она уставилась на нас и замерла.
— Отойдите немного, надо проверить кое-что… — сказал я друзьям.
— Что проверить? — не понял граф, но Борис, догадывающийся, о чем я, взял того под руку и отвел на десятка два метров назад. Я же все так же стоял перед линией, но пока ещё не переступил её. Демон не двигался, стоял и таращился на меня своими алыми глазами.
— Ладно, а если так? — тихо произнес я, переступив черту. Сразу пропало ощущение, словно из меня по крупицам тянут силы. Оно было слабым, но если ты его почувствовал, то отделаться от него крайне сложно.
Стоило мне переступить черту, как демон осклабился, обнажив длинные острые клыки. На его спине вздыбились костяные шипы, а когти на лапах стали гораздо длиннее. Ладно, я ошибся, это был не обычный демон, скорее, пытающийся им казаться, но точно не лютомор, о котором говорил граф. Таких я вообще больше не видел после того, как мне чуть было не удалось одного такого пленить.
Скорость демон развил внушительную, но расстояние до меня было слишком большим. Позади испуганно пискнул граф, и прозвучал звук взводимого затвора на винтовке у Бориса.
Шаг назад, я пересек черту, и тварь стала останавливаться. Не резко, но прыть сильно поуменьшилась.
— Ага… — произнес я, ухмыляясь.
Шаг вперед, снова оскал, и тварь поспешила в моем направлении, правда, уже не так резво, словно понимая, что я вот-вот стану недосягаем.
Шаг назад, и я вновь словно перестал быть интересен для демона. Он меня видел, в этом не было сомнений, но при этом он отчетливо понимал, что не сможет на меня напасть. Сейчас монстр по-прежнему двигался на нас, но медленно, развалисто, словно и не боялся, что ему могут что-то сделать.