— Расслабься, будешь полезен — и не придется бояться Воронов. Расскажи о них все, что знаешь.
Чумазый почесал свою небольшую бородку и принялся за рассказ. Вышел он не то чтобы детальным, всё-таки не так уж много на самом деле старик знал. Иерархия у Воронов была очень запутанной. Были так называемые Призрачные Когти, высшее руководство, но ни с кем из них Чумазый никогда не встречался. Одно из правил: высшее руководство встречается только с руководством среднего звена, а те, в свою очередь, уже с низшим.
Аркадий, хранитель гнездовья, к моему удивлению оказался не средним звеном, а скорее низшим. Руководитель низшей ячейки, конкретно этого судна. И по словам машиниста, нам повезло, что никого из среднего звена тут не было. В данный момент тут находились лишь «безымянные», те, кто уже прошёл начальные испытания, и теперь им поручали разного рода работу низкого уровня. А вот ребята, которые пытались меня взять в плен, были рангом повыше — это Черные Крылья. В гнездовьях они появляются очень редко, чтобы как меньше пересекаться с другими членами Воронов. Я-то думал, что Юлианну и Сергея хотели оставить, потому что они рангом недоросли, а оказалось, наоборот.
Помимо приглядывания за молодняком и распределения ресурсов между членами гнезда, у хранителя ещё одна обязанность — собирать информацию через птиц. Чумазый заверил, что каждый из хранителей умеет говорить с птицами, видеть их глазами, слышать их ушами, так они и разносят указания и планируют вылазки. У него обычно есть два-три ученика, которые тоже владеют таким даром, но они не способны никого проклясть, сил маловато.
А вот это отвечало на очень многие вопросы. Мне-то всё было интересно, откуда про меня вообще прознали, а вот оно как. Птицы. Знал бы об этом раньше, приказал бы своим людям отстреливать ворон, а ведь если подумать, то их я периодически замечал в городе. Чувствовал, что с ними что-то не так, и теперь получил ответ.
Про связь с мракоборцами Чумазый тоже знал не очень много. Между ними существовало что-то вроде нейтралитета. Те закрывали глаза на колдовство Воронов, а Вороны, в свою очередь, не брали заказы и никак не вредили оным. Правда, у меня закрадываются сомнения в том, что всё действительно обстоит так. Что если Вороны и мракоборцы на самом деле части одной большой организации, просто существующие обособленно?
Среди Воронов хватает и тех, кто никак не причастен к убийствам. Это фермеры, кузнецы, прислуга. Те, кто работает на Воронов, но действует из тени. Слуга, что «случайно» забыл закрыть дверь, например.
И чем больше я слушал Чумазого, тем больше желания у меня было вытравить эту заразу. И самый действенный метод по мне — лишить их финансирования и поддержки населения, которая внезапно была. Всем известно, что Вороны щедры и не забывают тех, кто им помог в трудную минуту. Они могли убить и деревенского пьяницу, и целого князя, но в народе шли разговоры лишь о последних. Они выступали этакими народными героями, что карают сильных мира сего, и сторицей платят беднякам, оказавшим помощь.
Как с этим справиться, вопрос хороший. Пара мыслей уже есть, но пока всё упирается в ресурсы и финансы. Вороны, увы, пока что по обоим параметрам нас опережают, но ничего, это временно. Было их гнездовье — стало мое, были их сокровища — станут нашими.
Кстати о сокровищах…
— А скажи, где хранится казна гнездовья.
— Так тут и хранится, на корабле.
— А конкретнее?
— Чего не знаю, того не знаю. Господин Аркадий ей управляет, думаю, в его каюте искать надобно.
— Тогда самое время наведаться туда.
Что ж, пришло время заняться ревизией корабля. Раз уж это было одно из гнездовий, то здесь, вне всякого сомнения, должно быть что-то ценное, и машинист только что это подтвердил.
После разговора с Чумазым я первым делом отправился в каюту ныне покойного хранителя гнездовья. А жил Аркадий, мягко говоря, зажиточно. Одного лишь взгляда на его хоромы было достаточно, чтобы понять — он забирал себе приличную часть добычи Воронов.
Мебель была сплошняком из хорошего лакированного дуба, кубки и посуда — из серебра, а на полу лежала шкура крупного бурого медведя. Я даже удивлен, что тут на первый взгляд не было сундуков, ломящихся от золота. Вошел, огляделся и удовлетворенно хмыкнул — место и впрямь впечатляло. Казалось бы, я барон целого города, и то растерялся от всего того великолепия, что предстало перед моими глазами.
Мои мысли поддержала и Юлианна, заглянувшая следом и удивленно присвистнувшая от увиденного. Особое её внимание привлекла большая и очень хорошо написанная картина, изображавшая какую-то пышную полуобнаженную деву.