Первым с ней заговорил Хорошев.
— Великая княгиня, безмерно рад, что вы смогли нас принять сегодня.
— Ну что вы, Семен Петрович, вы всегда желанный гость в нашем доме. Дедушка всегда радовался, когда вы его навещали… и приносили табак несмотря на то, что врачи запрещали ему курить.
Князь в ответ виновато развел руками.
— Виноват, каюсь, но в защиту скажу, что это была его воля. И когда последний час близок, подобные вещи ценятся намного сильнее, чем может показаться на первый взгляд.
Лана Витальевна кивнула, принимая его слова, после перевела свой взгляд снова на меня.
— А это, как я понимаю, тот, о ком вы говорили?
— Да, Ростислав Владимирович Сибирский.
— Очень рада с вами познакомиться, Ростислав. Наслышана о ваших талантах и немного о приключениях. Вы, значит, смогли побывать в другом мире?
— Да, несколько месяцев, но смог сделать очень многое.
— Например, привели туда искажение. Я осведомлена и об этом.
— Мне сказали, что вы сможете помочь мне вернуться туда?
— А вы так того желаете?
— Очень. Там остались те, кто мне дорог, кто надеется на меня. Меня выдернули сюда в самый трудный для них час.
— Да, я понимаю, — княгиня согласно кивнула. — И я, возможно, смогу вам помочь, но я хочу, чтобы вы поняли, что делаю это не ради услуги старому другу, — она на мгновение перевела взгляд на князя, словно показывая, о ком речь, — и не для того, чтобы просто помочь вам, а потому что вы привели болезнь в тот мир, и пока она не распространилась, должны помочь её исцелить.
— Мне необходимо было искажение для того, чтобы сражаться со злом, что правит тем миром.
— Какое бы зло там ни обитало, это ничто по сравнению с искажением. Хочу, чтобы вы это понимали, Ростислав, — княгиня была предельно серьезна, и даже неожиданно было видеть столь суровое выражение на таком кукольном личике. — Чем больше миров оно поглощает, тем сильнее становится. Прямо сейчас мы с мужем занимаемся тем, что пытаемся это остановить, а вы преподнесли заразе целый новый мир.
Но тут княгиня поняла, что слишком сильно давит, и отступила, а на её лице на мгновение промелькнула растерянность.
— Извините, если показалась грубой.
— Вам не за что извиняться, вы правы, но тем не менее, у меня не было выбора. Я бы не стоял перед вами сейчас, если бы не сделал этого.
— Прошлое в прошлом, — поставила она точку в этом споре, после чего прямо в её руках появилось несколько крупных, чуть меньше грецкого ореха, семян. — Возьмите их, это семена «древа Света», как мы стали их называть. Одно такое древо способно дать тысячи цветочных семян за период плодоношения. Семена же нужно рассеивать на территории, затронутой искажением, они поглощают его энергию и заметно ослабляют влияние.
— Какие-то цветы на такое способны? — изумился я.
— Теперь да, это… мое творение, — последнее княгиня сообщила, явно испытывая некоторую неловкость. Может, эта юная девушка и стала богиней, но вот вести себя соответствующе у неё пока не очень выходит. — Мы пока проводим тесты, и оно показывает себя очень хорошо. Сами цветы показывают себя очень стойко, без труда переносят холод, и даже если их кто-нибудь сорвет, корневая система вырастит новые, она уходит очень глубоко. Фактически мы создали божественный сорняк, — княгиня даже позволила себе мило рассмеяться, — который питается искажением и от которого очень трудно избавиться. Но для выращивания древа света желательно обзавестись очень сильным природным магом, так будет быстрее, иначе потребуются десятилетия, прежде чем дерево достаточно окрепнет.
— У меня есть такие, — кивнул я.
— Хорошо, и ещё одна просьба. Знаю, она может показаться эгоистичной, но она очень важна. Вам же Семен Петрович говорил, кто я такая теперь?
— Богиня?
Девушка кивнула.
— Мне и самой непривычно так именоваться, чувствую себя самозванкой, но так оно и есть. А боги ничто без веры. В вашем мире у меня нет силы, но для древа Света она необходима. Оно часть большой божественной магии, а потому фактически в лице древа вы принесете частицу меня в тот мир. И для того, чтобы все работало правильно, люди должны поклоняться ему.
— Хотите, чтобы я сделал из дерева что-то вроде идола?
— Да. Им не нужно поклоняться конкретно мне, их вера может быть направлена на древо Света, и оно будет выступать в качестве ретранслятора и накопителя одновременно. Оно связывает меня и другие древа в единую сеть, по которой я могу распределять силы равномерно даже за пределы своих возможностей.
— Я не могу обещать за целый мир, но попробую.