Музыка возвестила о появлении невесты, и я повернул голову.
Юлианна шла по проходу между трибунами, и я на мгновение забыл, как дышать. Белое платье, простое, но элегантное, подчеркивало её фигуру. Волосы были уложены в сложную прическу, украшенную живыми цветами. Она была прекрасна, и не подумаешь, что эта прелестная дама на самом деле суровый воин, способный голыми руками одолеть медведя.
Юлианна остановилась рядом со мной, и наши глаза встретились.
— Прекрасно выглядишь, — сказал я тихо, так, чтобы слышала только она.
— Ты тоже ничего, — она улыбнулась, и на миг я увидел ту самую воительницу, которую полюбил.
— Хотя в доспехах тебе лучше.
— Взаимно, — хихикнула она в ответ.
Служитель откашлялся, привлекая наше внимание, и церемония началась.
Я не слишком хорошо запомнил сами слова. Что-то про союз двух душ, про благословение Света, про долг перед королевством. Стандартные вещи, которые Гертруда вбила в мою голову за последние две недели.
Когда пришло время клятв, я произнес свою не задумываясь. Обещание защищать, любить, быть верным. Юлианна отвечала тем же, и её голос не дрогнул ни разу.
Кто бы вообще мог подумать год назад, что я, профессор в императорском университете, стану королем, возьму в жены столь прекрасную женщину и буду вынужден вести войну с вампирами, некромантами и темным божеством.
И смотря на Юлианну, я понимал, что будь возможность у меня всё переиграть, я бы прошел тем же путем. Разве что ошибок поменьше бы совершал.
— Властью, данной мне древом Света, объявляю вас мужем и женой, — провозгласил служитель.
Я повернулся к Юлианне, взял её лицо в ладони и поцеловал. Толпа взорвалась криками и аплодисментами, но я их почти не слышал.
Когда мы наконец оторвались друг от друга, Юлианна улыбалась.
— Ну вот и всё, — сказала она. — Теперь ты от меня не отделаешься.
— И не собирался.
Банкет продолжался до глубокой ночи. Столы ломились от еды, вино лилось рекой, музыканты играли без устали. Гости произносили тосты один за другим, желая нам счастья, детей, долгого правления. Некоторые были искренни, другие просто пытались следовать вежливости, но мне было всё равно. То, что у меня достаточно недоброжелателей, и так было ясно.
Юлианна сидела рядом, время от времени сжимая мою руку под столом. Она улыбалась гостям, принимала поздравления, но я видел, что она устала.
— Хочешь уйти? — спросил я тихо.
— Можно?
— Мы король и королева. Можем делать, что хотим.
Она рассмеялась, и я встал, поднимая руку, чтобы привлечь внимание.
— Благодарю всех за то, что разделили с нами этот день, — объявил я, — но ночь уже в разгаре, и королеве пора отдохнуть. Продолжайте веселиться, а мы вас покинем.
Раздались понимающие смешки и несколько непристойных шуток, которые я предпочел не услышать. Юлианна покраснела, но не от смущения, скорее, от раздражения.
— Я сама решу, когда мне отдыхать, — буркнула она, когда мы вышли из зала.
— Знаю. Но ты выглядела так, будто готова кого-нибудь зарубить.
Я рассмеялся. Да, это была та самая женщина, которую я полюбил.
Мы шли по коридорам дворца, и стража приветствовала нас и спешно уходила, словно боясь помешать. Наконец добрались до королевских покоев, и я закрыл за нами дверь.
Юлианна первым делом скинула часть платья и развязала корсет, сковывающий дыхание, после чего подошла к окну и взглянула на город внизу. Огни праздника всё ещё горели, доносились отдаленные звуки музыки и смеха. Я тоже избавился от пиджака.
— Странное чувство, — сказала она не оборачиваясь. — Я теперь королева.
— Жалеешь?
— Нет. Просто… не ожидала, что это будет так…
Я подошел и приобнял её со спины.
— Просто когда наши отношения только начинались… Они же были просто… ну, несерьезными. Понимаешь? Я была воином, который может сдохнуть завтра, ты был бароном, для которого я не по статусу. Мы должны были провести несколько пылких ночей и закончить…
— Но я не захотел заканчивать. Настолько, что сделал тебя королевой.
— Ага…
— Как-то ты словно не очень рада.
— Я… — она запнулась.
— В чем дело, Юль?
— В том, что я, кажется, только сейчас осознаю, кем стала, и это немного пугает. Я не знаю, как себя вести, как вести твои дела, я даже пишу и читаю-то с трудом, а от меня требуют решать дела государственной важности. Понимаешь?
— Да, это бремя, которое я на нас повесил. Но я не заставляю тебя этим заниматься.