***
Если раньше Спайка всего лишь терзали сомнения относительно просмотра только входящих писем и посылок, то Филч с детектором, скрупулёзно обследовавший каждого ученика на выходе из школы — учителя процедуры избежали, — превратил подозрения в убеждённость: проверяют оба направления.
В переписке с матушкой можно было использовать понятные ей туманные намёки и иносказания, выглядевшие совершенно невинно для тех, кто перехватывал почту, хотя Дамблдор наверняка догадался бы — и Снейп, конечно, тоже, — но полной уверенности, что перлюстрацией занимается кто-то из них, не было: слишком уж важные и занятые люди, и без того обременённые кучей разнообразных и более важных обязательств. Тем не менее для полноценного сотрудничества с Горбином требовалась ясность и однозначность в выражениях, чтобы чего не напутал, вольно или невольно, и уж такое не пропустил бы никто, а облюбовать соседнюю с отцом камеру в Азкабане Спайку как-то не улыбалось. Он вяло похвалил себя, что так и так собирался воспользоваться Хогсмидской почтой, которую, можно надеяться, если и контролировали, то слабее.
Паркинсон, сославшись на нежелание гробить причёску по такой отвратной погоде, осталась в замке, так что тянуть с визитом в отчий дом ни причин, ни повода не было.
Насколько помнил Драко Малфой — а вместе с ним и Спайк, — камин в главном зале «Трёх мётел» всегда оставался забран толстенной кованой решёткой, изукрашенной виноградными лозами, между прутьев которой можно было спокойно просунуть очередное полено для поддержания тепла и уютной атмосферы, но никак не получилось бы пролезть даже самому тощему третьекурснику. Не желала Розмерта делать из своего паба проходной двор или отвечать за потерявшихся в каминной сети малолетних любителей приключений, он понятия не имел, но зато знал, что у мадам Паддифут более свободные взгляды: за несколько сиклей она разрешала старшекурсникам пользоваться камином, расположенным в её кафе. Небольшая доплата позволяла уйти из отдельной комнаты, так что никто из посетителей не смог бы подслушать адреса, но эта услуга предоставлялась исключительно парочкам. В «Кабаньей голове» же склянка с летучим порохом просто и незатейливо стояла на каминной полке — и она никогда не пустовала, — но главное, что владельцем кабака был некто Аберфорт Дамблдор, о чём Спайк узнал летом — чисто случайно — из обмолвок некоторых гостей Тёмного Лорда. Естественно, он воспользовался для визита домой именно тем камином, который находился не только под наблюдением министерских соглядатаев — за которыми, в свою очередь, следили пожиратели смерти, — но и директора, где-то в глубине души немного наивно понадеявшись, что, если не вернётся вовремя, тот, чем чёрт не шутит, не сделает вид, будто так и надо.
На выходе его уже поджидала матушка, ещё более бледная и осунувшаяся, чем Спайк помнил, но с великолепной маской спокойствия и даже некоторой скуки на лице. Почтительно её поприветствовав, как и положено примерному сыну, он приложился к тонкой руке с родным ароматом фиалок, но она потянула его к себе и крепко, почти с остервенением обняла.
— Он ждёт, — прошептала матушка и отпустила его. — Я провожу.
Для Спайка это была фактически первая встреча с Тёмным Лордом — после принятия им метки тот до недавнего времени словно бы потерял к нему интерес, — от которой он и не знал, чего ждать.
В столовой, очевидно, выбранной чем-то вроде тронного зала за размеры и торжественную помпезность обстановки, кроме Тёмного Лорда обнаружилось ещё несколько пожирателей смерти, в том числе тётка Белла, с довольным видом шептавшая что-то своему хозяину на ухо. Тот, заметив вошедших, одним взглядом заставил её умолкнуть и подобострастно скорчиться у его ног.
Спайк поклонился и застыл с опущенной головой, не спеша поднять взгляд. Было страшно — не за себя, конечно, а за родителей, — но куда сильнее, ярче и острее в нём горели злость и желание удавить мерзкого змееподобного урода.
— Ну что, Драко, мой юный друг, есть тебе чем меня порадовать? — с долей нехорошего предвкушения спросил Тёмный Лорд.
Рассказывая о найденном шкафе, планах о его починке и усыплении бдительности противной стороны, выясненных — по большей части случайно, но об этом лучше умолчать — подробностях о защитных чарах Хогвартса и предпринятых Дамблдором мерах безопасности, Спайк гипнотизировал взглядом подол платья тётки Беллы, так и оставшейся сидеть на полу, прижавшись к ногам Тёмного Лорда. Спиной он чувствовал взгляд матушки, и это придавало ему сил, позволяло голосу оставаться ровным и в достаточной степени безразличным.
— Неплохо, — уронил Тёмный Лорд с непонятной интонацией, когда доклад закончился. — Посмотри на меня, Драко.
Приготовившись к сеансу легиллименции, Спайк поднял взгляд и встретился с нечеловеческими красными глазами, но проникновения в его мысли не последовало: ни сразу же, ни через некоторое время.
— Ты была права, Беллатриса, — сказал Тёмный Лорд после нескольких минут игры в гляделки и потрепал тётку по голове, точно собаку. — Ответственность пошла мальчику на пользу.
Та аж засветилась от похвалы, словно речь шла не о её племяннике, а о родном сыне.
— Продолжай в том же духе, Драко, и постарайся меня не разочаровать, — Тёмный Лорд махнул рукой как барин, жестом отпускающий холопа, и Спайк вновь опустил голову, чтобы не выдать взглядом обуявшую его ярость.
— Да, мой лорд.
Изобразив почтительный поклон, он поспешил выйти из столовой, пока Тёмный Лорд не передумал; матушка последовала за ним неотлучной тенью. До камина они дошли в молчании, и напоследок она вновь обняла его, поцеловала в лоб.
— Удачи тебе, сын мой.
— Спасибо, матушка, она нам всем понадобится, — ответил Спайк неровным голосом и шагнул в камин.
Первый раунд они пережили, не за горами второй, но козырей не осталось. Во внезапно подобревшего и впечатлённого его успехами Тёмного Лорда он не поверил ни на секунду: слишком хорошо знал, что намного интереснее играть, если дать жертве надежду. Вспомнив, сколько раз сам так делал, Спайк ощутил тошноту.
Выйдя из «Кабаньей головы», он едва не отправился назад в Хогвартс, но вовремя спохватился, что собирался ещё заглянуть на почту, и на обратном пути имел удовольствие наблюдать устроенную Поттером у входа в «Три метлы» отвратительную сцену с удушением какого-то подозрительного типа и воплями на всю улицу. Не желая лезть под горячую руку — и припомнив неадекватную реакцию Грейнджер накануне, — Спайк переборол желание немного согреться сливочным пивом и прошёл мимо «Трёх мётел» выше по улице, в «Сладкое королевство», где закупился угощением для Паркинсон и миньонов, после чего с чувством выполненного долга наконец-то вернулся в уютный Хогвартс.
***
В последний момент Гарри пригласил Джинни присоединиться к их прогулке в Хогсмиде, и та, недолго подумав, охотно согласилась. Как подозревала Гермиона, в основном из желания избежать навязчивых, но бесплодных попыток Дина заслужить прощение.
Первым делом они отправились в аптеку. Чтобы не вызвать лишних подозрений, было решено закупаться ингредиентами постепенно, небольшими партиями, поэтому визит не затянулся, но Джинни всё равно удивилась.
— Гермионе никак не даёт покоя, что Гарри обходит её на зельеварении, вот она и решила немного попрактиковаться, — неуклюже объяснил Рон, так как говорить правду не стоило даже ей. Не лучшая его идея: сразу вспомнилась утренняя ссора из-за учебника Принца-полукровки, что не добавило хорошего настроения, и так подпорченного атмосферой всеобщего уныния, резко отличавшейся от прежней весёлой хогсмидской суеты, и неудачной погодой. Гермиона ни в какую не могла понять, как можно быть настолько легкомысленным, чтобы проверять неизвестное заклинание на живом человеке, тем более лучшем друге.
После аптеки, хмурые и порядком замёрзшие, они отправились к «Зонко», но тот оказался закрыт, ставни заколочены. Это испортило настроение окончательно, и в «Сладкое королевство» компания ввалилась в самом угрюмом состоянии. Встреченный там Слизнорт не исправил положения своими попытками зазвать Гарри на один из ужинов, которые тот самым наглым образом игнорировал, отговариваясь тренировками, самолично же и назначенными именно на то время, на которое приходились приглашения. Гермиона ходила исправно, не желая обидеть добродушного профессора отказом, но по большей части думала о своём или дремала с открытыми глазами, не особенно вникая в скучные разговоры, чуть менее чем полностью состоявшие из всеобщего хвастовства родственными и дружескими связями и достижениями. Если бы ещё не Маклагген, периодически пытавшийся на пару со Слизнортом втянуть её в беседу, было бы не так уж плохо, несмотря на потраченное впустую время. Из чистой вредности она соврала, что случаются действительно интересные вечера, на что Джинни тихо, но очень выразительно фыркнула и хитро подмигнула, когда мальчики отвернулись. Она, как член квиддичной команды, тоже пропускала ужины под предлогом тренировок, но знала правду со слов самой Гермионы, несколько раз жаловавшейся ей на скуку.