— Я сам себя не прощу, если с тобой вдруг что случится, — выпалил он чистую правду, потому что придумывать что-то разумное было уже некогда, и тихо добавил: — Не после того, как погиб Сириус. Потерять кого-то ещё…
Договорить ему не позволила прижавшаяся к губам тёплая ладошка с едва уловимым запахом мяты и чего-то цветочного. Джинни смотрела на него, будто что-то решая.
— Ладно, — она убрала ладонь, а его затопило несказанное облегчение. — Не пора ли нам отправляться спать? Иначе я усну прямо в кресле.
— Да, конечно, — Гарри неохотно встал с подлокотника, снял заклинание и огляделся. Кроме них с Джинни в гостиной оставались только Рон и Лаванда, которые, похоже, настолько увлеклись, что окончательно позабыли об окружающем мире.
— У неё что, блузка расстёгнута? А у него… — Гарри не поверил своим глазам, а уши и щёки стремительно налились жаром. — Если они продолжат в том же духе…
— То моему братцу, как честному человеку, придётся на ней жениться, — с весёлой злостью закончила его мысль вставшая следом Джинни, и он растерянно пробормотал:
— Вот уж кому не помешали бы твои конфетки.
— А это мысль, но сначала нужно их разъединить, — кивнула она и вытащила палочку.
— М-м-м, может, не стоит? — немного робко уточнил Гарри, в котором проклюнулась некоторая мужская солидарность.
— Может, и не стоит, но утром они будут вольны подумать и на трезвую голову продолжить с того места, на котором мы их прервали, ну, или скажут нам спасибо, — отрезала Джинни и парой заклинаний привела Рона и Лаванду в бессознательное состояние. — Меня удовлетворит любой из вариантов, — она сунула в ладонь Гарри одну из конфеток близнецов. От её мимолётного прикосновения по коже разошлись мурашки.
Тяжело вздохнув — аргументы против такого решения у него были, но если он не хотел получить Летучемышиным сглазом, озвучивать их не стоило, — Гарри поднял палочку и приготовился левитировать друга до кровати. Доставку Лаванды в её спальню взяла на себя Джинни.
*
Уже на четвёртый заход к Исчезательному шкафу Спайк на все корки проклинал собственную тупость и недоумевал, чем же он думал, когда составлял расписание для Горбина. Вот с чего было оптимистично закладывать на каждую проверку по полчаса? Наколдовал очередное заклинание, запихнул в шкаф какую-нибудь мелочь и сиди себе скучай. Ни в чарах каких не потренироваться — мало ли что и как из местного хлама среагирует на шальной рикошет, — ни книжку почитать: стоя неудобно, а присесть некуда. Напрасная трата времени.
Хорошо хоть, что на прошлой неделе догадался попросить Винки о помощи, и она нашла среди завалов относительно целые стол и табуретку, которые после тройной эльфийской чистки можно было использовать без риска по макушку вымазаться в какой-нибудь пакости, а в школьном чемодане отыскались щегольские магические часы — в виде серебряной, без меры изукрашенной завитушками луковицы — с функцией таймера, так что теперь можно было заняться домашним заданием без риска пропустить контрольную точку.
Только вот от недостатка сна это никак не спасало. Всю глубину своих заблуждений и тщетность надежды отсыпаться по субботам Спайк осознал не сразу, тем более что в первый раз спокойно продрых почти до обеда, а Урхарта на коленях — с метлой в зубах и диким, умоляющим взглядом — во второй посчитал за случайность; но затем, ещё через неделю, на его голову свалилась — буквально — Паркинсон в истерике: застукала Уизли и Браун, миловавшихся в укромном местечке. Теперь Спайк гадал, что же ждёт его этим утром: возжелавший общения Снейп? Дамбдлор? Поттер? Грейнджер?
Лично он предпочёл бы последнюю. Конечно, врезать она может не хуже своего приятеля, только ещё и магией сверху приголубит какой-нибудь заковыристой, но зато не должна умереть от руки Спайка, не доложит на него Тёмному Лорду, не походит на Пуфа и так забавно пыхтит от злости, что это того стоило бы, даже отрасти Грейнджер ему метровые слоновьи уши в розовую крапинку.
Вселенная решила не ждать утра и подсунуть ему очередной сюрприз уже на выходе из подземелий.
— Малфой! — послышался тихий оклик сзади, и Спайк на рефлексах с разворота долбанул оглушалкой на звук.
— Это же я, не пали. Какой ты нервный.
Значит, не попал. Жаль.
— Это не я нервный, это жизнь у меня тяжёлая. Тыковка, какого хрена ты тут шастаешь? — недовольно сказал он, узнав голос.
— Заклинаниями бросаться не будешь? — уточнила она.
— Нет, — пообещал Спайк, хотя очень хотелось.
— Я как раз тебя ждала — это к вопросу о том, что я здесь делаю, — из-за доспехов, стоявших в нише, высунулась рыжая голова. — Разговор есть.
Одна, ночью, в подземельях. Гриффиндорцы все ебанутые, и он это давно знал, так чего сейчас удивляться?
— Но как?.. — вырвалось у него. Об этих вылазках даже Паркинсон не имела ни малейшего понятия; знал только Горбин, и то без подробностей.
— В прошлую субботу ты снова был невыспавшимся, а в совпадения я как-то не верю, — объяснила Уизли и попросила, сделав бровки домиком: — Сними уже свою пакость, невозможно с таким кошмаром разговаривать.
— Ага, и стоять светить физиономией на весь коридор, — пробурчал Спайк, но просьбу выполнил. В мелочах с женщинами проще не спорить. Особенно с достаточно сообразительными и наблюдательными, в результате чего имеющими на тебя компромат.
— И то верно… — она ненадолго задумалась. — А залазь ко мне? Мы спокойно тут вдвоём уместимся.
Идея была неплохая, если только Поттер никогда о случившемся не узнает. А то умирать во цвете лет от рук взревновавшего героя как-то неохота.
— Я рассчитываю, что этот эпизод останется только между нами, — предупредил Спайк, поднырнув под локоть статуи, хотя места вполне хватало и — с некоторой натяжкой — расстояние между ними можно было даже назвать приличным.
— Да легко, — Уизли фыркнула. — Про то, что случилось такой же ночью две недели назад, никто так и не узнал.
— О, теперь ясно, почему Поттер изображал идиота на матче. Ты что же, ничего не рассказала?
— Ну, после твоего выступления пришлось тонко намекнуть, но только в самых общих чертах, что я имею некоторое отношение к отдыху Вейзи и Харпера в Больничном крыле, а так бы вообще ни словечка.
И посмотрела так гордо, будто подвиг совершила. М-да, вот и попроси гриффиндорца о чём-нибудь, не растолковав подробно некоторые элементарные вещи. Или дело в том, что она Уизли? Бедная тогда Паркинсон.
Он молчал, потому что сказать было чего, но конструктивному диалогу это не поспособствовало бы.
— Ты же сам просил молчать, — в её голосе послышалась неуверенность.
— О моём участии, но и только! — взвыл Спайк. — Неужели так сложно было немного отцензурить историю и рассказать лишь о твоём героическом превозмогании, а не корчить несгибаемую партизанку на допросе у врагов.
— Да какая разница? — Уизли от недовольства — и того, что её старания не оценили — перешла на шипение. — И Гарри не имеет к этому всему совершенно никакого отношения.
— В корне неверно. Никто не полезет к девушке Поттера, по крайней мере в здравом уме, но Тёмного Лорда с приспешниками мы не учитываем, ведь им в школу хода нет.
Пока что нет, но даже когда будет, он постарается сделать так, чтобы у них не осталось времени на глупости вроде нападений на учеников. Дамблдор снова везде в почёте, стоит ему только захотеть, шевельнуть пальцем, и в школу отправят хоть весь наличный состав аврората — уж на десантную группу пожирателей их вместе с самим господином директором должно хватить (наверняка он и в одиночку бы справился, но лучше не рисковать), и «привет, Азкабан, давно не виделись» для всех соратничков, которые сюда сунутся, — а лидер без последователей несколько ограничен в возможностях, даже если он Тёмный Лорд. Может, не останется у него времени издеваться над Малфоями, а может, Поттер сумеет этим воспользоваться и наконец-то сделает своё геройское дело.
— Какая ещё девушка? — возмутилась Уизли, на её щеках проступили красные пятна. Интересно, больше от смущения или всё-таки от возмущения.