Он подозревал, что конвоирование Уизли до гриффиндорского общежития неизбежно станет для него привычной традицией. А если учесть, что она всё же раскрутила Поттера на дополнительные занятия, терять настолько эффективного агента влияния никак нельзя. Надо будет и ей сделать галлеон с Протеевыми чарами.
Но каков Снейп, а? Точно в воду глядел, когда говорил про неё. Зря теряет время со всеми этими зельями, тёмными искусствами и шпионскими играми. В прорицания ему надо было идти! Такой талант пропадает…
========== Глава 7. Несостоятельность ==========
К своему новому распорядку, включавшему экстремально ранние утренние прогулки, Гермиона привыкла довольно быстро, и до определённого момента всё шло просто прекрасно: зелье выглядело идеально на каждой стадии, а найденные специализированные диагностические заклинания исправно показывали состояние мозга трансфигурированных мышек. С лечебными было сложнее: понять, имеют ли они эффект, при отсутствии повреждений оказалось невозможно, а какое-нибудь проклятие с похожим воздействием, так или иначе вызывающим локализованное внутреннее кровотечение, отыскать пока не удалось, но она не теряла оптимизма.
До поры.
Когда Гарри сделал вид, что подлил Рону Феликс Фелицис, Гермиона пылала от возмущения, однако после напоминания о злосчастном Конфундусе и признания в инсценировке немного успокоилась и готова была помириться, но случилась Лаванда Браун.
Сразу со всей ясностью стало понятно: спрашивала та про него не из пустого любопытства или желания посплетничать; может, даже отступила бы, скажи Гермиона, что Рон ей нравится, но она не сказала. Гермиона и сама окончательно поняла и признала это только в заброшенном классе, когда натравила на него трансфигурированных птичек.
Рон был ужасным выбором, правда не худшим, пока в школе оставались кадры вроде Смита, Забини, Слоупера, Малфоя или Вейзи, но сулившим множество проблем. И теперь он встречался с другой, более того, делал вид, словно не понимал, почему она так реагирует — может, и не притворялся, но от этого лишь обиднее, — а об их договорённости пойти вместе на рождественскую вечеринку к Слагхорну — чисто по-дружески, как Гермиона себе раньше говорила — можно забыть.
Наверное, даже горше понимания, что поезд ушёл, а она его бездарно прохлопала, было появившееся между ними с Роном — в немалой степени по её вине — отчуждение, из-за которого страдал ещё и Гарри. Хоть Гермиона и повторяла себе, что друзья так не поступают, это свинство и эгоизм, а на четвёртом курсе ни о какой ревности речь не шла, она всего лишь приняла желаемое за действительность, а даже если не так, прошло слишком много времени и возможные чувства со стороны Рона давно остыли — исключительно по её вине — из-за отсутствия проявлений встречного интереса, так что его винить вроде бы и не в чем… но всё равно злилась и ничего не могла с собой поделать.
Когда Гарри объявил о возобновлении ОД, он, во-первых, признался Гермионе, что ему очень нужна помощь с невербальными заклинаниями, а во-вторых, предупредил: если они с Роном продолжат вести себя на собраниях по-прежнему, он на них обоих сильно обидится. От этого стало ещё хуже. Она не слишком умела и нисколечко не любила притворяться, но пришлось.
Последней каплей стало то, что очередным ингредиентом её тайного проекта должно было стать зелье этого года, которое они ещё не готовили на уроке, так что расспросить Слагхорна, почему в результате никак не получается добиться запаха сушёных яблок, хотя в остальном зелье выглядит согласно описанию, было невозможно, а порядка, заданного в учебнике, он придерживался очень вольно: мог что-то пропустить, дать рецепт из конца учебника, потом из середины, а за ним — проигнорированный пару недель назад. Никаких гарантий, что они не приступят к так нужной ей сейчас Элоквенции, скажем, в мае.
У проблемы имелось два решения. Гермиона готова была поспорить на что угодно: в учебнике Гарри найдётся исправный рецепт, и сваренное по нему зелье будет источать правильный аромат; но если она воспользуется заметками Принца, то тем самым признает его авторитетным источником, заслуживающим доверия.
Нет уж, лучше посидеть в старой доброй библиотеке с десятком справочников и попытаться разобраться самостоятельно, пока есть шанс, что они с Джинни сумеют и впредь удерживать одного неразумного любителя экспериментов от постоянного использования неизвестных заклинаний сомнительного авторства и назначения на всех подряд.
Хотя не то чтобы у неё было так много свободного времени, тем более уже завтра их снова отпустят в Хогсмид и желательно точно знать, какие ингредиенты ей понадобятся: Гарри иногда — по совету Принца — добавлял что-то совершенно на первый взгляд постороннее. Хорошенько подумав, Гермиона могла понять, как именно это работало, но сама — с нуля и без подсказки — ни за что не догадалась бы попробовать. С зельями, в отличие от чар и трансфигурации, у неё не было интуитивного чутья, когда ты просто знаешь, что для нужного эффекта петельку следует вывести резче, а не осознанным усилием вспоминаешь три теоремы, два закона и сравнительные значения из таблиц. Оставалось надеяться, что раньше ей просто недоставало мотивации.
Малфой, как обычно, в наглую примостившийся за её стол, почти не вызывал раздражения и, когда она о нём всё же вспоминала, этим фактом бесил ещё сильнее, чем раньше, доводя Гермиону практически до исступления. Собственно, того он и добивался, так? Чтобы его перестали воспринимать в качестве угрозы, подпустили ближе. Сила привычки — великая вещь, и она даже не сразу поняла, что план Малфоя работает: медленно, но до жути эффективно.
Правда, сегодня он, вопреки обыкновению, не копался в книгах и ничего не строчил с деловитой целеустремлённостью, а сидел и с каким-то отрешённым видом наблюдал за ней. Гермиона невольно посмотрела на него, и Малфой, конечно, это заметил. Она не скрываясь поморщилась и мысленно загадала, что если он сейчас начнёт снова приглашать её в Хогсмид, то получит по голове самым увесистым справочником, и плевать на недовольство мадам Пинс.
— Вау, этот день войдёт в историю, — Малфой вполне натурально изобразил удивление и восторг. — Как день, когда ты перестала делать вид, что меня нет.
Гермиона подчёркнуто отвернулась, но он принял единственный неосторожный взгляд за приглашение к разговору. Вернее, за повод, которым явно собирался воспользоваться.
— Инсайдерская информация с ваших милых клубных посиделок? — хмыкнул Малфой, но она упорно сверлила взглядом статью из «Самых распространённых сочетаний несочетаемого: о парадоксах и курьёзах высших зелий», раскрытых как раз на странице с Элоквенцией. — Ораторское зелье будет на следующем уроке, и ты, в напрасной жажде своей превзойти Поттера, решила заранее подготовиться получше? Забей, серьёзно. Говорю это как человек, пытавшийся сделать что-то подобное годами, только в квиддиче. Кто бы мог подумать — уж очень хорошо он это скрывал, — но талант есть талант.
Скрипнув зубами, чтобы не ляпнуть о настоящем источнике «таланта» Гарри, Гермиона изо всех сил пыталась не обращать на Малфоя внимания, следя за ним лишь боковым зрением. Не нужно ему ничего отвечать, его тут вообще нет! Если повторить это много-много раз и не сорваться, может, он заскучает от общения сам с собой и отстанет от неё.
— Нет, я не могу смотреть на твои мучения. Такое ощущение, что ты сейчас от натуги лопнешь, а этого не стоит ни одно зелье. Два факта, Грейнджер: раньше ты варила по Мышьякоффу и была лучшей в классе. Сейчас ты варишь по Бораго, и выходит хреново, — Малфой с брезгливой миной подцепил вышеупомянутый учебник кончиками пальцев, и Гермиона не выдержала.
— Держи свои грязные руки подальше от моих книг, — она резким движением вырвала у него осквернённый «Расширенный курс зельеварения» — тот остался целым лишь каким-то чудом — и с грустью осознала, что сегодня проку от сидения в библиотеке уже не будет: он не отстанет.
— Руки у меня, между прочим, чистые, — ничуть не смутился Малфой. — Куда чище, чем мои намерения.
Удивлённая настолько откровенным признанием в том, что он замыслил недоброе, Гермиона мысленно посетовала, что на приготовление зелья для него нужно так много времени, но на лице постаралась своих чувств не показать и принялась складывать книги в стопки, чтобы отнести мадам Пинс.