— Вот именно, что ничего! — я открыл капот и заглянул в моторный отсек. — Здесь вообще ничего не напоминает, что машина чуть не сгорела! Это восхитительно! Ты превзошла саму себя!
— Спасибо, Ваше Сиятельство… — девушка заметно порозовела от похвалы. — Я пойду, там наверное Пётр Александрович уже…
— Ага, проснулся, — усмехнулся я. — Пошли, там Марфа наготовила на всех, позавтракаешь. Ты хотя бы спала?
— Ну… — она старательно подавила зевок.
— Понятно всё с тобой! — я легонько подтолкнул её в сторону столовой. — Давай, кофе, тосты, и чтобы сегодня выспалась. Обещаешь?
— Обещаю, — вздохнула Шурка, как-то странно на меня посмотрев.
Утро пролетело совершенно незаметно. Спустилась заспанная Катя, пробурчала что-то, захватила кофе и ушла наверх. Вот кого тоже придётся принудительно спать укладывать. Пётр Александрович по-быстрому позавтракал, забрал Шурку, собрал всех учеников и ушёл с ними в подсобку, переоборудованную в серверную, проводить урок.
Эмма приехала незадолго до назначенного времени в лёгком летнем платье. Я вышел её встречать.
— Приветик, Илья! — по традиции она бросилась мне на шею.
— Привет, — улыбнулся я, привычно отстраняясь. — Готова? Где экипировка?
— Всегда готова! — весело ответила она. — У меня всё с собой. У тебя ведь найдётся комната, где я могла бы переодеться?
— Не поверишь, но о том же вчера подумал, — хмыкнул я, — и приказал приготовить. Только не оставляй там зубную щётку.
— Пффф! — фыркнула она. — Не очень-то и хотелось!
Михаил Чемезов прибыл точно в назначенное время на матово-чёрном внедорожнике с усиленной подвеской. Мы с Эммой встретили его на крыльце.
— Мишенька! — воскликнула Эмма, увидев выходящего из машины мужчину, и тут же бросилась к нему с объятиями. — Сколько лет, сколько зим!
— Графиня! — широко улыбнулся он, обнимая её в ответ. — Сколько лет тебя знаю, а ты всё так же восхитительно прекрасна!
— Илья, — повернулась ко мне Эмма, — представляю Михаила Борисовича Чемезова, промышленника из Челябинска. Миша, граф Каменский, Илья Михайлович.
— Очень приятно познакомиться, Ваше Сиятельство, — учтиво кивнул Чемезов.
— Взаимно, Михаил Борисович, — ответил я. — Прошу в дом. И давайте без церемоний — просто Илья.
— С удовольствием, — кивнул он. — Тогда и вы зовите меня Михаилом.
В гостиной за утренним чаем сидели мама и Лера.
— Михаил Борисович Чемезов из Челябинска, — представил я гостя. — Моя мать, Настасья Викторовна, и сестра, Лера.
— Ваше Сиятельство, — легко поклонился Чемезов маме, приветсвенно кивнул и улыбнулся Лере, — большое удовольствие познакомиться с вами.
Лерка очень мило потупила глазки, и вроде как даже порозовела.
— Михаил, не откажитесь от кофе? — предложила мама.
— Благодарю, — согласился он.
Десять минут светской болтовни ни о чём, и я проводил Михаила и Эмму в выделенные им комнаты, да и сам пошёл переодеваться.
ㅤ
Ещё через четверть часа мы собрались на веранде, выходящей на задний двор. Эмма была в своём чёрном костюме из сверхпрочной кожи. Кожаная портупея плотно облегала торс, из ножен торчали рукояти клинков.
Чемезов принёс вытянутый кейс.
— Можно разложиться на столе для сборки? — вежливо спросил он.
— Конечно, — кивнул я.
Два щелчка замков — и кейс открылся. Внутри, в ложементах из чёрного бархата, покоились детали карабина. Сразу видно — самозарядный, с газоотводным механизмом. Конструкция была мне знакома, но дизайн оказался необычным.
Чемезов достал ствольную коробку, соединённую с прикладом из золотистого ореха тёплого, медового оттенка. Древесина словно светилась изнутри.
Сначала он надел на шток, торчащий из ствольной коробки, поршень — отполированный стальной цилиндр скользнул по направляющей почти беззвучно.
Чемезов достал ствол из громовой стали. Матово-чёрный, с характерными синеватыми переливами, металл. Задняя часть ствола выполнена заодно с массивной казённой частью, образующей верхнюю крышку коробки. Снизу ствола виднелась газовая камера.
Быстрым, отработанным движением Михаил вставил затвор в направляющие казённой части, и бережно, плавно присоединил её к ствольной коробке, одновременно накинув газовую камеру на шток поршня. Поршень вошёл в газовую камеру, затвор — в ствольную коробку, а пазы казённой части — в свои посадочные места. Мягкое скольжение точно подогнанных поверхностей, завершившееся уверенным щелчком — и всё встало на свои места.
Теперь винт газовой камеры. Чемезов закрутил его от руки, а затем откинул небольшой рычажок. Он несколько раз повернул этот рычажок, что сопровождалось пощёлкиванием трещотки. Изящное решение.