— Я посмотрю, — улыбнулся я и отправился в винный погреб.
По дороге я заглянул на кухню и попросил Марфу принести в гостиную декантер и три бокала.
ㅤ
И да, на мою удачу, в том самом, дальнем, стеллаже, где я нашёл коньяк для Демидова, нашлась и бутылка Петрюса. И даже не одна, а две. Интересно, сколько денег дед вложил в создание этой коллекции?
Уверен, он согласился бы со мной, что визит Её Величества, пусть и инкогнито — это один из тех самых случаев, для которых в принципе стоит хранить вино.
И даже если Её Величество — редкая стерва, она всё же остаётся Императрицей. А мятеж в столице — мятежом, даже если у Императора всё под контролем.
Что ж, надеюсь, эти инвестиции в социальный капитал окупятся!
Главное сейчас — не взболтать. Сколько эта бутылка здесь пролежала? Я сдул с этикетки пыль и присмотрелся к надписям, подсветив телефоном. Да ну нафиг! Шестьдесят пять лет! Меня даже на минуту жаба прихватила, когда я представил, сколько одна такая бутылка может стоить. Ладно, деньги это деньги. Если завтра за меня примутся кредиторы, всё моё имущество пойдёт с молотка, как и то, что нашли в городе. Они просто заранее списали старую усадьбу со счетов, вот и не запустили сюда свои клешни. Но кто сказал, что не решат однажды вспомнить? А связи — это связи.
Но чёрт возьми, такое вино требует особого обращения! Малейшее неверное движение — и придётся ждать несколько часов, а то и сутки, пока осадок осядет!
Так что бутылку, хранившуюся под наклоном, горлышком чуть ниже дна, я подхватил телекинезом, чтобы не нарушить угол наклона и не потревожить осадок. Рукам я в этом плане не очень доверял.
И правильно делал.
Стоило мне выйти из погреба в коридор, как меня под локоток подхватила мама.
— Илья, — зашептала она, — ну зачем ты так? Она могла не знать, что здесь не достать свежих устриц!
Ну вот, в собственном доме куча адвокатов взбалмошной императрицы. Умеет же она располагать к себе людей!
— Да, мама, я так и понял, — не стал я спорить с матерью. — Кстати, я нашёл то вино. Не желаешь присоединиться?
— Жениться тебе надо, сын, — неожиданно выдала мама.
И, развернувшись, отправилась вглубь дома, ко второй, технической, лестнице. А следом за ней, не отрываясь от какой-то игрушки в телефоне, поплёлся Артём, всё это время маячивший за её спиной.
Ну, наше дело предложить, ваше дело отказаться!
ㅤ
Когда я вернулся в гостиную, Анна сидела в кресле у камина, подобрав ноги и рассеянно глядя на угасающие угли.
— Представляете, нашлось! — сообщил я ровным тоном, будто ходил за печеньем к чаю.
— Шутите! — она порывисто обернулась.
— Ну а что вас удивляет? — я аккуратно подвесил бутылку над столиком, всё также удерживая её исключительно телекинезом, сохраняя нужный угол. — Вино можно хранить в погребе десятилетиями. Тут расстояние до моря никакой роли не играет.
Анна потянулась было к бутылке, но я мягко перехватил её руку.
— Лучше не трогать. Осадок.
Кивнув, она встала и склонилась над столиком, разглядывая этикетку.
— И правда Петрюс, — она увидела год, и подняла на меня округлившиеся глаза, забыв на секунду про свою вечную игру. — Вы серьёзно? Но этого просто не может быть!
— Если вас беспокоит возраст вина, то напрасно.
Взгляд у неё вдруг стал отстранённым, затуманился.
— Я помню тот год, — тихо сказала Анна, опускаясь обратно в кресло. — Тогда на Европу обрушились, кажется, все напасти сразу. Сперва в конце мая засыпало снегом, потом всё лето стояла засуха. Большинство виноградников замёрзли, а те, что выжили — добило солнце. У Петрюс тоже были потери, но выжившие лозы дали хоть и очень скромный урожай, зато исключительного качества. А ещё в тот год мой отец…
Она не договорила, но я вспомнил уроки истории. Да-да, в тот самый год молодой и ещё холостой принц Уэльский взошёл на престол после внезапной кончины своего отца, твоего деда. И правит до сих пор, время над ним, кажется, вообще не властно.
Анна подняла на меня глаза:
— Илья, это коллекционное вино, за которое, если выставить его на аукцион, будет драка!
— Не хочу провоцировать массовые беспорядки, — усмехнулся я.
Включив на телефоне фонарик, я взял штопор и открыл складной нож.
— Погоди, что ты делаешь⁈ — Анна подскочила, голос сорвался на возмущённый шёпот.
— Собираюсь срезать фольгу, — пожал я плечами.
— Ты что, впервые вино открываешь⁈ — она с ужасом посмотрела на меня, потом на бутылку. — Смотри, оно хранилось с наклоном к пробке! Если ты сейчас его повернёшь вертикально, многолетняя муть поднимется со стенки, и будет оседать сутки! А если откроешь вот так, под наклоном, оно просто выльется на стол! А ещё пробка при вытаскивании наверняка развалится! Я ценю твой красивый жест, но сегодня это вино открыть не получится!