Продавец только руками развёл.
— Как будете платить? — уточнил он.
Я достал банковскую карту.
Продавец принялся выписывать договор купли-продажи, паспорт, акт приёма-передачи, сервисную книжку с отметкой о предпродажной подготовке, чек, и всё в двух экземплярах, по одному на каждый квадрик.
— Вам оформить доставку в деревню или к усадьбе? — поинтересовался он, закончив с документами.
— Я приехал на пикапе. Давай посмотрим, может, в кузов войдут. Я тогда сам их заберу.
Продавец выглянул в окно, увидел пикап:
— Один точно войдёт, а второй только если боком поставить. Но у нас нет нужной платформы, чтобы закатиться.
— Ты главное квадрики на улицу выкати, а дальше я сам.
Продавец с задумчивым лицом ушёл, а мы с Анной вышли на улицу.
— Спасибо! Спасибо! — запрыгала она от радости.
Я меж тем подготовил пикап: проверил крепление заднего борта, выложил всё лишнее из кузова на тротуар.
Когда мне выкатили первый квадрик, я подхватил его телекинезом и поставил поперёк кузова.
— Офигеть… — восхитился продавец.
Второй квадрик отправился туда же. Потом я закрепил их ремнями.
ㅤ
После покупки квадроциклов Анна немного успокоилась. В другие магазины идти отказалась, так что я предложил заехать на продуктовый рынок.
И это предложение тоже не вызвало никакого сопротивления.
Не к добру…
На рынке Анна увязалась за мной, и я ждал, что она устроит какую-нибудь сцену, тем более к ней возвращался прежний настрой.
— Илья, это просто восхитительно! — воодушевлённо выпалила она, едва мы вошли внутрь продуктового рынка. — Я хочу посмотреть, чем питаются самые простые люди!
Рынок встретил нас гулом голосов, смесью ароматов свежей зелени, копчёностей и специй. Однако рынок — это рынок, тут в одном помещении продают капусту и мясо, всё это разложено прямо на прилавках, и Анна замерла на входе, сморщив нос. Она смотрела на лужицы непонятного происхождения на асфальте, на продавщицу, заправляющую закуску с пылу с жару и тут же берущуюся за деньги голыми руками.
— Фу, Илья, как здесь грязно… — прошептала она, и в её голосе впервые за всё время прозвучали нотки настоящей, неподдельной аристократической брезгливости.
Но стоило нам подойти к ряду с соленьями, ароматы квашеной капусты и малосольных огурцов перебили все остальные запахи. Одна из продавщиц, краснощёкая, в цветастом фартуке, ловко выудила из бочки хрустящий солёный огурец на пробу и протянула Анне.
— Попробуй, матушка, пальчики оближешь!
Её Величество секунду колебалась, глядя на огурец, плававший неизвестно в чём. Но любопытство и азарт победили. Она отломила небольшой кусочек, осторожно положила в рот и прожевала. Глаза её расширились от удивления.
— О, это восхитительно! — воскликнула она уже с полным ртом. — Настоящий! Деревенский! Но… чего-то не хватает.
Она задумалась, глядя на бочку.
— Если выпить вы хотите, то берите водки литер, — машинально процитировал я.
Анна повернулась ко мне с искренним удивлением.
— Что? Это откуда? — удивлённо поинтересовалась она.
— Так, народная мудрость, — пожал я плечами.
Да уж, в этом мире такой группы нет. Да даже самого слова и то не придумали.
Мы двинулись вперёд, между рядов, выбирая продукты по списку Марфы. К счастью, это занятие так захватило Анну, что она ничего больше не учудила.
ㅤ
Из рынка я вышел с огромными сумками. Сейчас на парковку и по делам. Но Анна вдруг замерла, прислушиваясь к чему-то.
— Salut d'Amour? — удивлённо спросила она вслух, схватив меня за руку.
Неподалёку от входа в рынок, на ящике, устроился уличный музыкант. Вид у него был помятый, лицо не первой свежести, как и костюм. Он играл что-то знакомое на старой скрипке. И играл, надо отдать ему должное, хорошо. Я тоже остановился и заслушался. Сам я что-то сыграть не смогу, но медведь, пытавшийся наступить мне на ухо, промахнулся — и сейчас я отчётливо слышал, что музыкант, играя достаточно сложную мелодию, нигде ни разу не сфальшивил.
— Как же он её чувствует!.. — прошептала Анна. — Удивительный талант!
— Да, играет неплохо, — согласился я. — Только весь его талант пошёл прахом из-за пьянства. Посмотри на него, он же весь синий.
— Мало ли какие у него в жизни обстоятельства! — горячо возразила моя спутница. — Может быть, его любимая женщина бросила?
— Это не повод опускаться, — возразил я. — Но играет мужик действительно хорошо.
Когда музыкант доиграл, я уже собирался пойти дальше, но Анна решительным шагом направилась к нему и сходу выдала: