— Хочешь откровенности?
— Конечно!
— Вот с тобой объяснился, и теперь да, теперь довольный. Главное, чтобы вы между собой не передрались, потому что вы обе мне очень дороги. Этого я не допущу. А тебе как такой расклад?
— Хочешь откровенности? — она подняла голову.
— Эй, это моя фраза! Но да, конечно хочу.
Шурка надолго задумалась.
— Я простая девчонка, а ты аж целый граф. Да даже в нашей деревне найдётся немало тех, кто почёл бы за счастье стать твоей любовницей. И не только девки, но и замужние бабы вон ходят, вздыхают.
— Да ладно! — опешил я.
— Да-да, а ольховские так и подавно! Ты мог бы пальцем поманить, и они бы в очередь выстроились!
— Но не ты.
— Не я, — подтвердила Шурка. — Если бы ты предложил мне такое, я бы тебя послала очень далеко, собрала бы вещички и свалила.
— Я тебя слишком уважаю, — я неодобрительно покачал головой. Что за дикие предположения?
— Знаю, — она смягчилась. — Илья, мы с тобой вместе с демонами сражались! Думаю, после такого у меня есть основания тебе доверять. А что касается Кати… что ж, она достойный противник!
Она поправила смятый ею же ворот моей рубашки и тут же толкнула меня в грудь ладонями.
— А сейчас иди, мои помощники вот-вот вернутся!
— Уже ухожу, — усмехнулся я, не отказав себе в удовольствии на прощание ещё раз её поцеловать.
Для закрепления пройденного, так сказать.
— И ноут забери! — напомнила она. — Пусть Катя делает, что считает нужным!
Я подхватил коробку и вышел из мастерской.
На улице светило солнце, в воздухе пахло скошенной травой, и настроение у меня было такое, будто с плеч у меня свалилась целая гора.
Глава 18
Рубедо
Домой я вернулся, напевая под нос какую-то мелодию. Заглянул в столовую — но там уже никого не было. Тогда поднялся наверх, в кабинет.
Конечно же, Катя была там.
— Между прочим, обед уже прошёл, — сообщил я с порога и выложил на стол ноутбуки. — Вот, принимай машины.
Она рассеянно махнула рукой:
— Брось куда-нибудь.
Я положил коробки на столик в углу и повернулся к Кате. Она только что сидела, уткнувшись носом в экран монитора, а теперь уже смотрела на меня оценивающим взглядом.
— Как разговор с Шуркой прошёл? — она сложила руки под грудью. — Наш сумрачный гений приняла правила игры?
Я чуть ногой об ногу на ровном месте не запнулся. Вот ведь ведьма! Она мои мысли читает, или они уже созвониться успели, пока я ехал?
— Эммм… да, — не стал скрывать я. — Всё хорошо прошло. Приняла. Но как ты…
Катя усмехнулась:
— Ну, во-первых, ты весь светишься, как начищенный золотой.
— Может, это из-за ноутов? — попытался отшутиться я.
— Во-вторых, ты пообещал быть честным со мной вчера вечером, помнишь?
— Так я честен…
— И я не могу представить, — перебила она, — чтобы, пообещав мне честность, ты бы стал водить за нос Шурку.
— Нет, конечно! — возмутился я. — Ты права, я сразу решил, что должен поговорить и с ней. Но как ты поняла, что я уже?
Катя встала и коснулась моей шеи сбоку, ближе к затылку.
— А ещё у тебя тут синяя краска. И оставить её там можно, только если обниматься!
Я машинально потёр шею.
— Ну и ну! — покачал я головой. — Слушай, Кать, может, тебе стоило детективом пойти работать?
— Так а я чем сейчас занимаюсь? — парировала она.
— Ах да… — я посерьёзнел. — И что, никакой ревности?
Катя задумалась на секунду.
— Ну почему же? Просто… Вот если бы это была Эмма, я бы почувствовала себя уязвлённой или даже оскорблённой. И скорее всего, вернулась бы к отцу. Но ты отшил Эмму при всех её внушительных достоинствах. А Шурка… она сто́ящая! Иметь такую соперницу, в некотором смысле, даже комплимент! — она сверкнула глазами. — Так что эта битва будет легендарной!
— Вот только никаких битв! — предупредил я.
— Метафорически, — примирительно подняла она ладони.
Я нервно рассмеялся.
— Ох, чувствую, я ещё буду с теплотой и нежностью вспоминать безумные выходки Анны!
Катя криво усмехнулась. Мол, а чего ты хотел? Думал, в рай попал?
— Ты обедала, госпожа детектив-аналитик? — решил я сменить тему. — Пошли, пообедаем вместе!
ㅤ
Спускаясь по лестнице, я вдруг почувствовал себя свободным. После объяснений с Шуркой и Катей исходившее от Анны наваждение поблекло и растаяло.
Сейчас я понимал: она превратила мою жизнь в бедлам — то выносила мозг, то кружила голову. Её игра в кошки-мышки, когда она сперва творила всякую херню, а потом пыталась меня соблазнить, не оставила мне места ни для чего другого.