— Спасибо, — кивнул Чемезов. — А насчёт не растерялся — не уверен. Он когда на меня бросился, я думал всё, конец! И тут Эмма! — он восхищённо посмотрел на неё. — Как ты ему в ухо с ноги зарядила!
— Такая работа, — скромно отозвалась Эмма.
Ствол Михаил уложил на подставку, скрутил из карбоновых секций длинный шомпол — лёгкий, но прочный. Но когда попытался протолкнуть патч через канал ствола, чтобы удалить рыхлые остатки пороха, промахнулся мимо канала. С горем пополам он всё же справился с задачей, затем сменил насадку на нейлоновый ёршик, который я обильно смочил растворителем, и сделал несколько проходов по всей длине.
Пока растворитель делал своё дело, Чемезов принялся методично чистить другие детали. Затворную группу, ствольную коробку, механизм запирания — каждую деталь протирал до блеска, вытирал насухо, смазывал, где нужно, маслом. Я не вмешивался — уход за личным оружием дело сугубо индивидуальное. Тем более, такое медитативное занятие — самое то, чтобы успокоиться. К концу чистки Михаила попустило, руки уже не дрожали.
— Мы тебе из этой демонятины ещё тушёнки наделаем, — пообещал я. — В стеклянных банках, по-деревенски!
— О! А окорок? Окорок сможете? — оживился Чемезов. — И колбаски! Буду друзей угощать и рассказывать, как охотился — помрут от зависти!
Закончив с прочими деталями, он занялся поршнем. Химия к тому времени уже подействовала, и нагар легко стёрся. Вернувшись к стволу, Михаил сменил насадку на игольчатый вишер, насадил чистый патч и прогнал через ствол. Патч вышел окрашенным в яркий сине-зелёный цвет. Он повторил процедуру, меняя патчи, пока очередной не вышел совершенно белым. Финальным штрихом прогнал через канал патч, слегка смоченный маслом.
— Ну что, теперь в баню! — объявил я, когда последняя деталь вернулась в кейс.
Эмма проводила нас с Чемезовым таким взглядом, как будто решала, не присоединиться ли. И, похоже, удержаться от соблазна ей стоило определённых усилий. Фемме фатале, ни дать ни взять.
ㅤ
Час спустя мы с Михаилом, напарившись и переодевшись в чистое, сидели на веранде, ждали Эмму, которая пошла в баню после нас. День приближался к обеду, и от утреннего лёгкого перекуса в животе давно ничего не осталось.
— Ваше Сиятельство, угли готовы, мясо тоже, прикажете жарить? — спросил подошедший Прокопыч.
— Спасибо, Потап, я сам, — ответил я. — Отдыхай.
Мы с Чемезовым переместились к мангалу. Вскоре к нам присоединилась и переодевшаяся Эмма.
— А это что? — спросил Михаил, указывая на отдельный поднос с шампурами.
— Печень, маринованная в луке и травах, с салом. Чтобы быстро промариновалась, Марфа ей массаж делала.
На всякий случай я пропустил через шашлык несколько слабых разрядов молний. Куски печени слегка зашипели, даже дымок лёгкий пошёл.
— Это ещё зачем? — удивился Чемезов.
— Да как-то не хотелось бы какого-нибудь демонического паразита подцепить, — пожал я плечами.
— У демонов не бывает паразитов! — рассмеялась Эмма. — Они сами любого паразита изживут!
— Хм, буду знать, — кивнул я. — Тем лучше, потому что прожарка здесь минимальная, и есть печень надо горячей, с кровью. По сути, мы её сейчас просто подогреем.
— В этом есть что-то первобытное, — заметил Михаил. — Съесть печень поверженного зверя и получить его силу.
— Первый раз, да? — с удивлением посмотрела на него Эмма.
— Дааа, а что? — подозрительно глянул на неё Чемезов.
— Сейчас поймёшь, — улыбнулся я и подал ему первый шампур.
Он попробовал и остановился, жуя с блаженным выражением лица.
— Лепёшки, зелень, — я показал на приготовленное Марфой.
Но Михаил только отмахнулся.
— Это… это совсем не похоже на мясо! Просто пища богов! Как будто…
Он замер, прислушиваясь к ощущениям.
— Как будто резерв чуть подрос? — изумился он. — Не сильно, но всё же…
Мы с Эммой переглянулись, и я не стал ждать, пока печень остынет, и занялся своим шампуром.
Кто не пробовал жареную на шампуре свежую печень, горячую, с кровью — тот даже не представляет, какое чудо прошло мимо него. Вкус у шашлыка из печени — совершенно уникальный, ни с чем не сравнимый. Первые ощущения, когда зубы проламывают хрустящую корочку — привкус дыма, чуть солоноватый и пряный от маринада. Но вот потом… Следом на язык попадает нежная, почти кремовая внутренняя часть. Вкус напоминает печёночный паштет, такой же мягкий, едва ли не сливочный, но более сильный, насыщенный, с выраженным металлическим привкусом. И у того, кто пробует этот деликатес впервые, в голове единственная мысль — как так получилось, что он никогда не пробовал этого раньше?