– Такого никогда не будет. Иначе снизится цена.
– Цена мгновенно упадет почти до нуля. Бриллианты не будут стоить ничего.
– Тогда Системе тем более стоит попридержать свои запасы. Двадцать миллионов карат должны оставаться у них.
– Двенадцать миллиардов долларов. Сколько это алмазов! Вы только представьте!
Чессер пытался, но это было трудно.
– Это около четырех тонн драгоценных камней, – Мэсси продолжал подбрасывать пищу его воображению.
Теперь и Чессера захватила эта идея. Мэсси ясно видел это.
– Где, по-вашему, все эти алмазы сейчас? – спросил он.
– В Йоганнесбурге, – попробовал угадать Чессер. Мэсси покачал головой.
– Вы, наверно, сотни раз проходили прямо над ними. В доме одиннадцать, на Хэрроухауз.
Чессер представил себе Мичема, с важным видом восседающего на груде алмазов стоимостью двенадцать миллиардов долларов.
– Над этим стоит подумать, – сказал Мэсси и тут же поднялся, чтобы поприветствовать леди Болдинг и Марен, вернувшихся с прогулки. Обе разомлели; им хотелось пить.
ГЛАВА 10
в ту же среду, только немного пораньше, когда стало ясно, что Чессер не приедет в «Коннахт», Коглин приказал немедленно обшарить все лучшие отели Лондона. Когда ни в одном из них Чессера не оказалось, Коглин послал Мичему свое заключение. Он не упомянул, что Служба Безопасности прекратила слежку за Чессером.
Он просто воспользовался теми сведениями, которые получил от своих агентов, и добавил к ним то, что считал нужным, желая отвести от себя подозрения в некомпетентности.
Это было несложно и очень разумно. Стоит признать существование малейших несовпадений – сложится впечатление, что ты не справляешься со своими обязанностями. Коглин считал, что Чессер не стоит такого внимания. По его мнению, Мичем придавал покупке крупного камня слишком большое значение. Он подозревал, что у Мичема есть своя причина держать Чессера под персональным контролем. Свой особый тайный интерес. Пусть так – он будет делать, что ему скажут. Но они потеряли Чессера, и теперь поздно указывать начальству на его ошибки. Им некогда будет работать, если уделять столько внимания всякой мелочи, вроде Чессера.
В свой доклад он включил отчеты нескольких самых надежных агентов Системы: подробные документальные свидетельства каждого часа жизни Чессера, подтверждающие ложь, что покупателем того большого камня была его богатая подружка. Она дала ему деньги на осуществление сделки и теперь является владелицей камня. Вся сделка была проста следствием их личных взаимоотношений. Отсюда Отдел Безопасности делает вывод, что Чессер не заслуживает никакого вознаграждения за эту продажу. Персональный контроль с Чессера был снят, и участвовавшие в нем агенты получили задание заняться другими, более неотложными делами.
Доклад вложили в досье Чессера и в срочном порядке отправили Мичему на противоположную сторону улицы. Коглин также послал четыре коробки с цветными слайдами, рассортированными в том порядке, в котором они были сняты в лугах и лесах Шантийи. Коглин не сомневался, что эти слайды покажутся Мичему весьма важным вещественным доказательством, требующим многих часов внимательного изучения.
Как он и думал, меньше чем через час Мичем позвонил и выразил благодарность Службе Безопасности за проведенную работу. Он с удовлетворением отметил, что выражавшееся в докладе мнение об ограниченных способностях и незначительности Чессера совпадает с его собственным. Мичем также согласился с тем, что необходимость держать Чессера под постоянным наблюдением отпала. «Мы и так уделили ему слишком много внимания», – прибавил он немного извиняющимся тоном. Словно только сейчас вспомнив, Мичем упомянул слайды. Он уже просмотрел их, но хотел оставить у себя для более внимательного изучения.
Таким образом, Коглин отделался от Мичема, а Чессер ускользнул от бдительного ока Системы.
ГЛАВА 11
– Я просто хотела проверить.
– Себя или меня? – спросил Чессер.
– Конечно, тебя, – ответила Марен. – Влюбленные часто испытывают друг друга.
– Это ребячество.
– Напротив. Это совсем не по-детски. Ты тоже так со мной поступал.
– Не было такого. Когда?
– Много раз.
– Слушай, ты не можешь привести ни одного примера.
– Да сколько угодно. Я просто выбираю.
– Это женские штучки. Мужчины так никогда не поступают.
– А как же та шлюха в Каннах?
– Я не помню ни одной шлюхи в Каннах.
– Рассказывай сказки: не помнишь.
– Какая шлюха?
– Это проверка! То, что ты сейчас сказал «какая». Как будто их там был десяток.
– Я ничего не имел в виду. Просто я не понимаю, о какой шлюхе идет речь. Я ни с какой шлюхой в Каннах не разговаривал.
– Может, это было в Сен-Тропезе. Неважно. Ты засунул руку ей под блузку и даже не пытался это скрыть. Ты хотел, чтобы я тебя увидела.
– Это какая-то чушь.
– Нет. Я хорошо запомнила, потому что переживала.
– Ты мне тогда ничего не говорила. – Конечно. Ведь ты этого и добивался.
– Это была не шлюха. По крайней мере, я в этом не уверен.
– А по-моему, точно шлюха.
– Ты делаешь из мухи слона. Мне и в голову не приходило, что ты будешь придавать этому какое-то значение.
– Да, понятно. Ты якшаешься со всякими проститутками, а я только молчу и тихо радуюсь.
– Мне было просто интересно, вот и все. – Что именно?
– Она уверяла, что у нее искусственная грудь из силикона.
– Признайся, по крайней мере, что ты хотел меня проверить.
– Ну, хорошо. Я хотел проверить. Ее.
– Ты хотел проверить меня. Тебе интересно было посмотреть, рассержусь я или сделаю вид, что ничего не случилось. Я знала, чего тебе хочется, ну и промолчала.
– Таковы, значит, правила игры?
– Это не игра, это серьезно.
– И вчера вечером все было на полном серьезе?
– Конечно.
– Мне бы не хотелось в это верить.
– Ты все еще любишь меня? – спросила она.
– Я все еще люблю тебя.
– Я знаю.
– Но мне совсем не нравится, когда ты демонстрируешь голую задницу, стоя на вышке, а они сидят и смотрят на тебя, А когда Мэсси попросил тебя прыгнуть еще раз, я почувствовал, что еще немного и я зашвырну его в бассейн прямо в рубашке и брюках.
– Именно поэтому я так себя и вела. Я знала, что тебе это не нравится, но ты все же любишь меня. Так же сильно. Несмотря ни на что. Ты сам, наверно, испытывал то же самое, когда щупал эту шлюху.
– Для того чтобы я разлюбил тебя, нужно гораздо больше.
– И насколько больше?
– Никогда не узнаешь, пока это не произойдет.
– В самую точку.
– Правда, зачем ты это сделала?
– Кроме проверки, ты имеешь в виду? – Ну, ладно. Кроме проверки.
– Леди Болдинг раззадорила меня.
– А шампанское убедило окончательно.
– Вообще-то я выпила только два стакана, но все равно спасибо за подсказку.
– А что тебе потом сказала леди Болдинг?
– Ничего особенного.
– Передала благодарность от Мэсси, я полагаю.
– Нет, свою собственную.
– Ей-то какая разница? Она и раньше тебя видела раздетой.
– Все зависит от обстоятельств.
– Я не верю тому, что ты про нее говоришь.
– Но это правда. Просто тебе не хочется в это верить. – Мне абсолютно безразлично.
– Большинство мужчин считает красивых лесбиянок досадной ошибкой природы.
– А женщины так не думают?
– Перейди в другой ряд, милый. Не надо тормозить.
– Нам еще повезло, что мы едем не рано утром, когда все дороги забиты.
– Мы должны туда вернуться сегодня?
– Да.
– Зачем?
– Так хочет Мэсси.
– Ты работаешь на него?
– Он получил результаты расследования. Хочу на них взглянуть.
– В таком случае мы завтра поедем кататься верхом.
– Кто это «мы»?
– Ты можешь к нам присоединиться. Думаю, леди Болдинг не будет возражать.
– Кончай свою проверку, – Ты усвоил урок.