Но это было только начало. Начали прибывать приказы и документы, и Тьюс изучал их с прилежностью чиновника. Его мозг упивался бумажной работой, и возбуждение делало каждую подробность важной и интересной. Он знал эту венерианскую войну. В течение двух лет жил он во дворце в нескольких сотнях миль за линией фронта и действовал в должности главнокомандующего, теперь исполняемой Джеррином.
Поэтому ему не нужно было изучать ситуацию с самого начала. Нужно было лишь ознакомиться с развитием событий за последние год– полтора. Трудная, но не непреодолимая преграда.
С первого же дня он начал осуществлять свою исходную цель:заменять офицеров, показавшихся ему сомнительными, подхалимами, которых он привез с собой из Линна. Тьюс иногда стыдился своих действий, но оправдывался необходимостью. Самое главное-добиться, чтобы армия не могла действовать против него, лорда-советника, законного наследника Линнов, единственного человека во вселенной, чья окончательная цель не эгоистична и не автократна.
В качестве дополнительной предосторожности он изменил расположение некоторых частей армии Джеррина. «Это были легионы, привезенные Джеррином с Марса и, должно быть, наиболее преданные ему лично. Хорошо, если Джеррин не будет знать их точное расположение в течение ближайших критических недель.» Через двадцать дней он получил от шпиона ожидаемое донесение.
Джеррин, два дня назад уехавший в инспекционную поездку на фронт, возвращался в Меред. У Тьюса был всего час на подготовку. Он все еще готовил сцену для предстоящего свидания, когда объявили о прибытии Джеррина. Тьюс улыбнулся собравшимся придворным.
Громким голосом он сказал:"Сообщите его превосходительству, что в данный момент я занят, но если он немного подождет, я с радостью приму его.»
Эти слова вместе с понимающей улыбкой произвели сенсацию в комнате.
К несчастью, Джеррин не стал ждать ответа. Он был уже в комнате. Он не остановился, пока не оказался прямо против Тьюса. Тот оглядел его с ленивым высокомерием.
– Ну, в чем дело? Джеррин спокойно ответил:"Моя неприятная обязанность, милорд-советник, сообщить вам, что необходимо немедленно эвакуировать все гражданское население Мереда. В результате служебного несоответствия ряда офицеров венерианцы прорвались севернее города. Уличные бои начнутся еще до утра.»
Многие присутствующие издали тревожные возгласы, последовало общее движение к выходу. Рев Тьюса остановил постыдное бегство.
Тьюс тяжело опустился в кресло и искаженно улыбнулся.
– Надеюсь,-сказал он,– виновные офицеры понесли заслуженное наказание.
– Тридцать семь человек казнены, – ответил Джеррин. –Вот список, можете просмотреть сами.
Тьюс выпрямился. «Казнены!» Ему вдруг пришло в голову, что Джеррин не стал бы так быстро казнить людей, долго служивших под его командованием. Он рывком достал листок из конверта и пробежал список. Все имена принадлежали тем, кого он назначил за последние дни. Медленно поднял он голову и посмотрел на Джеррина. Взгляды их встретились. Голубые глаза Тьюса горели гневом. В стальных серых глазах Джеррина светилось презрение. «Ваше превосходительство,– негромко сказал он,-один из моих марсианских легионов изрублен на куски. Тщательно создававшаяся годами стратегия уничтожена. По моему мнению, людям, ответственным за это, лучше убираться с Венеры назад к удовольствиям Линна. Или то, чего они так глупо бояться, действительно произойдет.»
Слова его ошеломили Тьюса. Лицо его на мгновение превратилось в маску ярости. Огромным усилием подавив гнев, Тьюс выпрямился.
– Ввиду серьезности ситуации, –сказал он, –я остаюсь в Мереде и принимаю на себя командование войсками. Вы немедленно передадите свою штаб-квартиру моим офицерам.
– Если ваши офицеры явятся в мою штаб-квартиру, их высекут прямо на улице. И это относится ко всем в данном районе города.
Он повернулся и вышел. У него не было ни малейшего представления, что предпринять в развернувшемся фантастическом кризисе.
Клэйн провел три недели до крушения венерианского фронта, исследуя многочисленные отверстия в яме. И хотя угроза бродячих отрядов венерианцев не материализовалась, он для безопасности перевел весь отряд в яму. У трех главных выходов, ведущих в пропасть, были поставлены часовые, два космических корабля постоянно курсировали над местностью вокруг ямы и над самой ямой. Эти предосторожности не были полной гарантией безопасности, но все же действовали. Появление любого большого отряда в окрестностях лагеря не могло остаться незамеченным, и у людей Клэйна было бы достаточно времени, чтобы погрузиться на корабль и отступить.
Это было не единственным преимуществом экспедиции. Хотя венериане поклонялись морскому богу Сабмерну, после пятидесяти лет линнского владычества они уважали и линнских атомных богов. Сомнительно, чтобы они стали рисковать божественным недовольством, вторгаясь в один из домов богов. И вот шестьсот человек были отрезаны от вселенной не только недоступностью ямы, но и ограниченностью мозга.
Но они не были изолированы.
Днем один из кораблей отправлялся в Меред, а когда он возвращался в глубины ямы, Клэйн поднимался на борт и обходил каюту за каютой.
Его осторожно впускали мужчина или женщина, и между ними происходил разговор. Шпионы Клэйна никогда не видели друг друга. В сумерках корабль возвращался в Меред и высаживал их в различных районах города.
Шпионы не все были наемниками. В высших кругах империи были люди, считавшие мутанта Линна законным наследником покойного лорда– правителя. Для них Тьюс был лишь временным заместителем, которого в свое время можно будет отстранить. Такие люди были бесценным источником информации для Клэйна. Клэйн знал положение в целом лучше, чем его информанты. Хоть он и производил впечатление на интеллегентных людей, факт оставался фактом: мутант не мог стать правителем империи. Уже давно Клэйн оставил ранние честолюбивые стремления, преследуя лишь две главные политические цели.
У него было преимущество, поскольку его семья принадлежала к правящей группировке Линна. Хотя среди родственников у него не было друзей, его терпели из-за кровного родства. В его интересах, чтобы они оставались у власти. В кризисе он должен сделать все возможное, чтобы помочь им. Такова была цель номер один.