Утром ей было так уютно и свободно, что она, ещё не проснувшись, перекатилась на спину и потянулась. Энди всегда просыпался раньше неё, но обычно не покидал постель без утреннего поцелуя или нежной побудки. Но судя по тому, что она его не задела – его не было. Дами застыла с вытянутыми над головой руками и открыла глаза. Супруг сидел за столиком напротив кровати, опершись на него локтем и рассматривая жену. Сестра Джиёна, сонно щурясь и подтягивая себя повыше, на подушку, улыбнулась, ласково прошептав:
- Доброе утро. – Заметив, что ей не ответили, хотя продолжали на неё смотреть, Дами стёрла с губ улыбку и, напрягаясь, подтянула к себе колени под одеялом, натягивая его поближе к груди. Что-то с Энди было не так.
- Почему ты вышла за меня замуж, Дами? – спросил он её внезапно деловым тоном, какого она по отношению к себе с момента свадьбы ещё не слышала.
- П-почему? – переспросила она. Что происходит? – В смысле, почему?
- Зачем тебе это нужно? – Энди не дёргался, не шевелился, просто смотрел на неё взглядом коршуна, а ей уже почудилось, что смертоносными пальцами он сжимает до хруста её подбородок и бьёт затылком об стену. Способен ли он причинить ей вред? К чему этот допрос?
- Тебе лучше знать, ведь вы с моим братом договорились о нашем браке, я всего лишь выполняю его волю…
- А зачем это нужно твоему брату? – Дами растеряно пожала плечами. Стоит ли скрывать половину правды, если она является и общеизвестной причиной?
- Разве ты не знаешь? Джиён хотел выгодного содружества, кроме того, он ищет способ примирения с Синьцзяном, и наш с тобой брак был наилучшим компромиссом, чтобы вражда и соперничество стали угасать.
- Примирение, говоришь? – Энди отвлеченно посмотрел на свои ногти, напряг брови, и вернул взор к жене. – А как ты считаешь, примирение между золотыми и Синьцзяном возможно?
- Золотыми? – хмыкнула Дами, выжимая из себя остатки актёрского мастерства. – Их бы существование ещё доказать, или ты поверил вчерашнему замечанию Эдисона?
- А почему бы мне ему не поверить? – Господин Цинхая встал и, сунув руки в карманы светло-серых свободных спортивных штанов с двумя концами белого шнурка, болтающимися там, где у брюк бывает ширинка, подошёл к кровати и упёрся в неё. – Мальчишка вырос на моих глазах, я его отлично знаю и, пока мы добирались сюда, он мне рассказал увлекательные сведения. О некой встрече Джиёна с золотыми. – Дами не успела начать опровергать, как Энди добавил слишком точные подробности, чтобы следовало это делать: - В апреле, в Макао. – Воздух перекрыли, и Дами уговаривала себя не выдавать паники. – Для чего человеку, который хочет примириться с Синьцзяном, налаживать мосты с теми, кто хочет Синьцзян обрушить?
- Я ничего не знаю о делах брата, я даже не знаю, где он бывает, и с кем встречается… - Энди приложил указательный палец к губам, прося Дами замолчать.
- Тише, тише, дорогая, не заставляй меня и себя жалеть потом о словах и терять к тебе доверие. – Он присел на край постели. – Странно, что ты не знаешь ничего о делах Джиёна, ведь в Макао, по сведениям Эдисона, ты тоже в апреле была. – Дами стиснула зубы, чтобы не сжать пальцы, которые бы выдали её нервы, что вот-вот порвутся. Ей сразу стал подозрителен этот Эдисон! Если Николас страшен в бою, то у этого стоило бояться его мозгов, и его вездесущности, его всепроникаемости. Как он узнал? Откуда? Впрочем, подкупить или расколоть можно было многих: пятизвёздных, гонконгскую триаду, случайных свидетелей из других банд. Или узнать от своих же, которые прокрались шпионами и раздобыли требуемое. Если драконы повсюду имели лазутчиков, то кто распознает синьцзянцев среди толпы? – Не спеши с ответом, милая, чтобы не разочаровывать меня. Я помогу тебе врать меньше: когда Дракон прибыл в Макао, ты прибыла туда не с ним. Ты прилетела из Сеула, где много лет жила под вымышленным именем, в связи с чем, к сожалению, я на самом деле не смог найти ничего о твоём прошлом, ни слова, кроме обучения в университете. Несмотря на то, что золотые каким-то образом умеют оставаться невидимыми, и я доподлинно не знаю, как они выглядят и кем они являются, очевиден тот факт, что Джиён с ними беседовал, и ты наверняка присутствовала при встрече, иначе для чего тебе было являться в Макао? Эдисон проверил всех пассажиров самолёта, на котором ты туда прилетала, разумеется не по документам – подделать их не трудно, а по лицам со съёмок камеры наблюдения аэропорта. – Дами забила крупная дрожь, так что она была готова потерять сознание. Энди вернулся к столику, взял с него несколько снимков, кинул девушке на колени, где она их неловко и конвульсивно поймала. – Рядом с тобой твой телохранитель, Ким Сокджин, и ещё один парень. – Сердце её чуть не остановилось, когда Энди между делом, не принимая его во внимание, назвал Джина, привыкнув к тому, что это приставленный Джиёном к сестре охранник. Господи, какое счастье, что он не понял обратной причинно-следственной связи! Она увидела отчётливые лица на предложенных фотографиях, третьим с ними был Чон Хосок. – Ты знаешь его? – Энди посмотрел в глаза Дами и ответил себе сам: - Ты знаешь его. Эдисону пришлось хорошенько помучиться с идентификацией этой личности, ведь по паспортам вы, действительно, летали фальшивым. Он почти месяц выискивал всеми программами и нанимая частных детективов это лицо. Его зовут Чон Хосок, не так ли? Он наследник ювелирной компании, миллионер. – Муж опять сел на край. – И судя по всему, что удалось о нём раскопать, а это жутко скудные сведения, что странно для любящего светиться на публике мажора, сорящего деньгами во все стороны, он золотой. Это так? – Дами оледенела, чувствуя себя загнанной, в ловушке, скованной по рукам и ногам, размазанной. Они узнали о Хосоке, есть ли смысл отрицать его причастность к золотым? Скольких через него они ещё смогут разоблачить? Нет, даже если она солжёт и скажет, что ничего подобного, то они продолжат самостоятельный поиск, убедятся в его принадлежности к золотым, и покарают Дами за враньё, или вернут Джиёну, как обманщицу. Попытаться выгородить Хосока – это лишить себя права голоса раз и навсегда, лишиться доверия Энди. Иногда на войне нужно поступаться малым, чтобы выигрывать многое. Дами покорно склонила голову:
- Да, он золотой.
- Хорошо, уже лучше, - дружелюбнее заметил Энди. – Так что же произошло в Макао? – Понимая, что в плетении интриг она не сильна, и способна сама запутаться, Дами сжала кулаки и, принимая решение идти ва-банк и завоевать расположение мужа или пропасть, она зарыдала, бросаясь на шею Энди и обнимая его.
- Я не знаю, клянусь, я не знаю! Я… я… должна была выйти замуж сначала за этого Хосока, мы с ним были обручены, и наши родители собирались устраивать свадьбу, естественно, это всё тоже были их, мужские махинации, я не лезу в их дипломатию, я делала так, как велел Джиён! Кто будет спрашивать моё мнение? Неужели ты сам не знаешь, не видишь, что женщины – разменная монета? Мне не нравился Хосок, ужасно не нравился, он мог выпить очень много, а однажды ударил меня по лицу только за то, что я сестра Джиёна, поэтому когда обручение пришло к расторжению, я была только рада! Брат велел привезти меня ему и, естественно, я так думаю, они не могли встретиться в Сингапуре или Сеуле, боясь оказаться под вражеским огнём, поэтому выбрали нейтральную территорию – Макао. Хосок вернул меня, и меня отправили в гостиничный номер, ждать итогов. Я понятия не имею, о чём они говорили, неужели ты думаешь, что Джиён бы поделился со мной, да с кем угодно какими-то своими делами? Я не знаю, сколько они говорили, час, может, больше, но когда брат поднялся ко мне, то сообщил, что теперь я невеста Энди Лау, и с тех пор я не видела Хосока. Да и до этого, ещё будучи обрученными, мы почти не виделись, как и с тобой. Нас познакомили и давали поговорить на двух вечеринках, на последней из которых он набрался и был со мной груб. – Всё это Дами выдала сквозь слёзы, с надрывными всхлипами, заверениями, прижимаясь к обнажённой груди мужа. Вывернутая наизнанку, несчастная, истощенная равнодушием брата и надломленная отсутствием права на волю, девушка закончила рассказ и, стихая, жалась к Энди, как к последнему спасению, как к единственному спасителю. Минуты шли, и отчаяние колебало её выдержку. Он должен поддаться, должен поверить! Она ведь, по сути, поведала истину, всё как было, за исключением некоторых крох, которые сильно меняли значение всего.