Сандо попытался отвлечься от полезшей в голову романтической глупости. Что с ним происходит? Зачем он в этой машине? Далась ему эта блондинка! Почему он играет в эти игры? «Вспомни, ты же грозный наёмник, у которого не так уж далеко тут начальство» - усмехнулся Сандо про себя. Тибет, где ему пришлось провести много времени, чтобы получить необходимый статус вольного брата и его умения, по сравнению с Кореей не далеко отсюда, и чтобы добираться на Утёс богов невольно приходится регулярно проезжаться через Сычуань или Цинхай. Можно было бы и через Синьцзян, но Дзи-си не очень-то ждёт в гости вольных братьев, относясь к ним крайне подозрительно после того, как к ним перестал принадлежать Николас, а в обход Дзи-си в Синьцзяне не пролетит и муха, как не сделает она этого в Шэньси без Джоуми и его терракотовых ребят.
Утёс богов делает из наёмников безбожников, людей без души, жалости, принципов и сожалений, их воины не подвержены религиозным и политическим веяниям, в закаляющих дух и тело тренировках трудно сохранить какую-то человечность и привязанность, поэтому именно Сандо из всех золотых отправился в Тибет попытаться проникнуть в братство, что ему и удалось, в конце концов. Сломанного не сломаешь, и он удачно этим воспользовался. Ему было абсолютно всё равно на то, что ему приказывали выполнять – он выполнял. Чего только не пришлось насмотреться и наслушаться, и натерпеться – он всё прошёл. Он стал первым, лучшим… Потому что Николаса убрали из братства. Как они узнали о том, что он сын Дзи-си? Сандо пытался проникнуть в тайну этой истории, чтобы перестраховаться и предотвратить собственное разоблачение, что он золотой, но подробностей о случившемся выведать не удалось. Говорят ведь, что оступившихся наёмников не отпускают на свободу, а сбрасывают с того самого Утёса богов – почему же Николас жив? Сбежал? Если бы братство хотело от него избавиться, его бы заказали следующему лучшему, стало быть, ему – Сандо, но он такого заказа не получил. Простили Николаса, или тот был настолько хорош, что его боялись даже мастера Утёса богов? Или они понимали, что к нему не подобраться?
Так называемые наставники на Утёсе богов – пугающие люди, если их ещё можно назвать людьми. Кто-то из них ещё более-менее просто мудр и гениален в воинском искусстве, другие – чудовищно жестокие и беспощадные убийцы, или коварные шаманы. Традиционно, на Утёсе есть не только мастера боя, но и учителя так называемой наёмнической хитрости, и вот они – самое паршивое, с чем приходится сталкиваться обучающимся. Они не брезгуют демонстрировать на самих мальчишках уловки и приёмы, трюки обмана, приучают к недоверию всем и вся, стравливают друг с другом, и следует угадать, какому ученику велено тебя прикончить, при этом ты сам должен прикончить другого, того, с которым, возможно, ты лет пять спал на соседней койке в келье братства. Шаманы учат распознавать яды и выдают секреты, как не быть ими отравленными, и в процессе таких занятий тоже потравилось немало новичков. Внезапное нападение, убийство удавкой, смоченной в яде иглой, нажатием на точку, перекрывающую кровоток в мозг – всему этому нужно научиться там, в братстве, и отрепетировать не на врагах или злодеях, а любом людском материале, который можно найти под рукой, иначе живым оттуда не выйти, раз уж зашёл.
Но больше всего все боятся, даже когда становятся почти безупречными, главного шамана – чойчжона. Чойчжоны – это не столько шаманы, сколько ламы-прорицатели, они получают образование и приобщаются к секретным навыкам в одном из главных дацанов* Лхасы – Брайбуне, славящимся тем, что выпускает удивительно точных гадателей и пророков. Вот один из таких и есть главный духовный наставник и старейшина Утёса. Говорят, он умеет читать мысли, поэтому при нём нельзя подумать ни о чём, что могло бы выдать. Кто знает, вдруг Николас случайно при нём подумал о личном? Сандо наука по исчерпанию в себе ненужных мыслей далась нелегко, но он ею овладел, и умел при надобности наводить в голове полную пустоту, но, несмотря на это, прибывая иногда на Утёс, наёмнику до дрожи не хотелось встречаться с чойчжоном, а это, увы, было необходимо, как обязательный ритуал для опытных наёмников.
Вольные братья, конечно, лишены суеверий и предрассудков, а вот теневая структура братства, те же самые наставники или их прихвостни, которые незримо работают на Утёс, служа связующим информационным звеном с миром, они часто наоборот, обладают настоящим фанатизмом. Их в лицо знать было невозможно, но Сандо знал, что за каждым наёмником на некотором расстоянии присматривают, выполняет ли он полученный заказ, как он его выполняет, не заводит ли ненужных знакомств. Чем дальше они находились от Тибета, тем труднее за ними было следить, иногда даже чувствовалось, что вот тут точно никого нет – руки братства не дотянулись. Но в Цинхае было иначе. Неподалёку от Синина находилась одна из самых почитаемых тибетцами святынь – место рождения основателя ламаизма, поэтому поток паломников и тех самых трудящихся на Утёс богов фанатиков не иссякал и не сокращался. Они постоянно кружили где-то тут, останавливались в гостиницах Синина. Сандо задумался, что они сказали бы на то, что лучший наёмник выплясывает на дискотеке? Это сильно подточит его репутацию сурового убийцы?
Автомобиль припарковали в переулке за поворотом от клуба. Погода была тёплой, город шумел, пройтись никто не отказался. Джексон предложил Николь взяться за его руку, чтобы быть устойчивее на каблуках, но она фыркнула, до сих пор ни с кем не разговаривающая. Эмбер была на устойчивой обуви, так что ей Сандо ничего не предлагал.
Поднявшись в клуб, молодые люди ещё толком не сориентировались, как Николь оторвалась от них и направилась к бару, забравшись возле него на высокий стул. Наёмник сквозь мешающиеся силуэты посмотрел, как вот-вот соскользнёт до неприличного её мини-юбка, стиснул зубы и кулаки и, оборачиваясь к Эмбер, уговаривал себя не идти туда же, чтобы перекрывать собой ненужные взоры посторонних, наверняка направляющиеся под подол, где при удачном стечении обстоятельств засветятся трусики. Какие она сегодня надела? Красные? Стринги, кружево? Эмбер кивнула своим спутникам на столик, и они пошли в другую от Николь сторону.
- Она уже взрослая, хочет побыть в одиночестве – пусть побудет, - махнула рукой старшая из двух присутствующих сестра. Джексон покосился на спину Николь.
- Мне неудобно, я же её позвал…
- Джекс, она всегда ведёт себя взбалмошно и ни с кем не считаясь, твоей вины нет. Это с её стороны некрасиво вот так сидеть, если приехала с компанией.
Они сели, заказали выпить – Сандо заказал минеральную воду, - попросили принести кальян. Народ только прибавлялся и, нагружая танцпол, выстраивал непроглядную стену между ними и баром. Наёмник хмурил брови, ища все отражающие поверхности в зале, через преломление которых можно беспрепятственно следить за той, ради которой сюда приехал.
Выпив, Джексон перестал сидеть на месте и постоянно исчезал. Он приехал для решения конкретной задачи – где взять секс? И ему необходимо было её решить. Парень обладал притягательной внешностью, и его раскрепощённость располагала к нему, так что вскоре он танцевал с какой-то девчонкой, угощая её коктейлями.
- А ты не танцуешь? – спросил у Эмбер Сандо, не приглашая, а просто интересуясь.
- Не любитель. Мне лучше посидеть, посмотреть, поболтать с друзьями. Кстати, кое-кто из ребят, с которыми я училась, обещали сегодня быть здесь. – Наёмник покивал, боковым зрением видя, как к Николь подсел какой-то китаец, и вот уже минут пять она с ним чирикает, не прекращая. Почему не отшила и не послала? Почему ведётся на подкат у бара? Она там что, и впрямь собралась сняться на ночь? Сандо поставил стакан с водой, чтобы он не лопнул в его руке.