- А что это у тебя лицо такое красное? Похоже на аллергию. – Николь вспомнила, что на её щеках, подбородке и шее остались пятна раздражения от щетины Сандо. Опуская взгляд и предательски улыбаясь ещё шире, она ответила как будто бы своей тарелке:
- Обгорела на солнце… наверное… я с утра под ним лежала…
- А под кем ты лежала до утра? – ввернул замечание Джексон. – Я видел, как ты с мужиком каким-то из клуба ушла.
- Не твоё дело, - поджала губы Николь. Опять этот младший брат! В каждой бочке затычка.
- Джексон! – услышал разговор Энди и достаточно резко произнёс имя парня. – Что ты такое говоришь? Это грубо, некрасиво, и невежливо.
- Простите, дядя, - назвал его по привычке Джексон, с детства повторяя это обращение за старшими, хотя ему-то, как и всем, кроме Эмбер и Генри, Энди был никто.
- Я не хочу слышать за общим столом такие откровенные беседы, я не ханжа, но где уважение ко мне? Разве должна сметь молодёжь говорить о своей частной жизни так открыто при старших? – Энди успокоился и, откинувшись, перевёл внимание на младшую дочь Дзи-си. – Николь, это правда?
- Что именно, дядя Энди? – не поднимая глаза, ковырялась в своей еде девушка.
- Что ты этой ночью была с каким-то мужчиной? – Хмурясь, придумывая отговорки, смущаясь, думая о том самом мужчине, с кем она в действительности была, Николь терялась в опровержениях и вариантах лжи, пока не выдала едва слышное:
- Правда.
- Зайди ко мне после обеда, - велел Энди и вернулся к трапезе. Дами посмотрела на Николь, потом на мужа, потом снова туда и обратно. Что он хочет ей сказать? Всыпать ремня за недостойное поведение? Николь ни с кем больше не вступила в разговоры, погрузившись в пищу, и Дами поймала два, как ей показалось, понимающих и сочувствующих взгляда, думающих примерно на одной с ней волне, и это были взгляды Фэй и Цянь, синхронно вздохнувших друг напротив друга. Пожалели заранее Николь, что ей достанется морализаторская лекция? Или позавидовали, что младшая спала не одна, в отличие от старших? Эмбер не участвовала во всём этом, не поведя и глазом, а Кристал лишь сильнее прижалась к Генри, словно уклоняясь от непозволительного поведения и гнева Энди Лау. Джессика отстала от покраснений сидевшей напротив и, медленно обведя взглядом всех мужчин за столом, не нашла для себя никого интересного, принялась обедать. Дами возвратила своё незаметное исследование к Николь, и сильно удивилась, найдя, что та не сконфужена, не пристыжена и не переживает насчет вызова «на ковёр». На лице девушки всё ещё держалась странная улыбка, которую она силилась зажевать и проглотить, но та не поддавалась. По глазам было видно, что она уже забыла об Энди, о Джексоне, о тех, кто вообще находится под одной с ней крышей. Николь явно думала о том, под кем лежала до утра, и никакие мелкие неприятности не заставили её утерять сладостного послевкусия.
Выходя из столовой, она прошла мимо Джексона, не сказав ему ни слова, и хотя тот собирался опять нарочно её поддеть, его остановила Эмбер. Вслед за Энди и Дами, Николь вошла в кабинет с книжными шкафами. Здесь не было принятых в других комнатах ширм или разделяющих занавесок. Комната была обставлена так, чтобы при первом же шаге в неё становилось ясно, есть ещё кто-то в ней или его нет. Просматривалось всё: пространство под столом, возле окна, за стульями. Всё было намеренно с отверстиями или на высоких ножках, никаких тёмных углов. Личный кабинет для переговоров главы цинхайской мафии, он показывал хозяину и его гостям, что лишних ушей не припрятано.
Николь покосилась на Дами, которая осталась присутствовать, и хотя отметила это как помеху, не решилась ничего сказать. Не просить же мужа отправить жену подальше ради разговора с какой-то девчонкой! Впрочем, девчонка была почти ровесницей его жене.
- Итак, Николь, - Энди сел на маленький двухместный диванчик, куда уже опустилась его супруга, и указал жестом на стул рядом. Младшая дочь Дзи-си покачала головой, показывая, что не хочет надолго затягивать беседу. – Послушай, я не собираюсь тебя воспитывать, твоя жизнь – это твоя жизнь, но твой отец доверяет мне всех вас. Я не хочу подводить своего доброго друга, поэтому мне бы не хотелось, чтобы ты вела себя неосмотрительно. Любовь, женихи, брак, если к тому придёт – это всё хорошо. – При словах о браке брови Николь невольно скорбно исказились. Она уставилась в дальний угол в стороне от Энди. – Этому всему я не буду препятствовать, но какие-то поездки из клуба с мужчинами?! Ты его знала? Это был твой знакомый?
- Нет, - тихо под нос шепнула Николь.
- Вот! – В поддержку себе, Энди крепче взял руку супруги. – Я уже не говорю о нравственной стороне, Николь. Ты сама знаешь, как называются девушки, которые так поступают. Но речь идёт и о безопасности! Ты думаешь, никто не знает, чья ты дочь? Ты думаешь, никто не может захотеть тебе зла? Причинить вред?
- Отцу всё равно будет, если со мной что-то случится.
- Ты не права, - постарался убедить её Энди. – Твой отец не хочет, чтобы с тобой что-то произошло, а если ты и дальше будешь вести себя так, то несомненно напорешься на неприятности. Или мне запретить тебе выезжать отсюда?
- Я же была не одна! Там были Эмбер, Джексон… - она не решилась назвать ещё одно имя.
- Да, но с незнакомым мужчиной ты уехала без них! Хочешь выехать куда-то с братьями и сестрами – пожалуйста, но тогда и не покидай их. Это неразумно, Николь, очень неразумно.
Дами почувствовала, что аргументы мужа не действуют на девушку. По всей повадке, по недвижимым плечам и потвердевшим в задумчивом упрямстве губам было видно, что она не откажется от чего-то, на что решилась и собралась решиться вновь. Но она помнила и просьбу, которую ей всучили, и с которой она этой ночью плохо справилась, потому что не думала, что эту вредную, язвительную, на словах ненавистницу мужского рода понесёт куда-либо в поисках физических удовольствий. «Вот уж верно, мы, женщины, говорим всегда обратное тому, что думаем» - пронеслось в голове Дами, и она заговорила, обращаясь к Николь:
- Если ты думаешь, что твоему отцу на тебя всё равно, подумай о брате. Николас любит тебя, больше жизни. Что с ним будет, и что он сделает, если с тобой что-либо случится? – Энди с новым уважением взглянул на жену. Он как-то подзабыл, кем можно козырять перед Николь и, судя по заискрившимся глазам той и начавшей в них активно носиться мысли, младшая дочь Отца Чана, наконец, что-то приняла к сведению.
- Пообещай мне, пожалуйста, что будешь предупреждать и оповещать обо всех своих передвижениях, - попросил Энди. – Если нужно, я выделю тебе охрану из синеозёрных, надёжных телохранителей только не блуждай по Цинхаю без присмотра.
- Хорошо, я скажу вам, если соберусь куда-нибудь съездить, - согласилась Николь и, попросив разрешения уйти, поклонилась супругам Лау. Они остались одни, когда двери закрылись.
- Ты вежливо выразился, когда сказал «не блуждай», я бы сказала «не блуди», - улыбнулась Дами.
- Думаешь, стоило прочесть ей напутствие о плохих болезнях и подобных ужасах?
- Нет, это бы не помогло. Когда человек начинает жить инстинктами, доводы разума не работают. Если она захочет – она сделает то, что захотела, пусть и будет понимать умом возможные последствия и испытывать страх перед ними. Но разве ужас соблазнов не в том, что они не останавливают человека и в страхе?
- Какая, всё-таки, мне досталась мудрая жена, - с восхищением сделал комплимент Энди.
- Это влияние моего благородного мужа, не более, - тронула его ладонь Дами, глядя ему в глаза.
- И не менее благородного брата, я так полагаю?
- Ох, ну зачем ты всегда вспоминаешь о нём? Ты же знаешь, я с такой радостью нахожусь подальше от его опеки! Да и… назвать Джиёна благородным – это скорее шутка, а я сказала о тебе от чистого сердца.
- Если я в твоих глазах таков – я очень рад, - Энди обнял её, поцеловав в щёку. – Мне бы не хотелось, чтобы ты узнала того меня, который построил всю эту империю…
- Я узнаю только то, что ты захочешь мне показать. Мне и самой не хочется лезть туда, где мне что-то может не понравиться, - нагло солгала Дами, но до того гармонично, что не была заподозрена во лжи.
Николь, распереживавшись после разговора с Энди, сделала несколько кругов по особняку, в привычной для неё манере, потом вышла в сад и долго бродила по нему, не всегда держась в тени, чтобы, при лишних вопросах, иметь доказательства, как много она торчит на солнце. Если бы встретился Сандо! Ей бы стало спокойнее. Но он, как она здраво размышляла, отсыпается перед ночным дежурством. Идти к нему в комнату, при его напарнике, она уже не сможет. Одно дело приставать, когда ты заинтересована поверхностно, и совсем другое изображать, что пристаёшь поверхностно, когда утопаешь в любви, и вас с человеком связывает что-то большее.