— Воистину, нам повезло, что наши пути пересеклись, — сказал Жак. Нико отложил в сторону первые страницы из стопки чертежей и углубился в изучение сложной системы труб, опутывающей неприступную крепость Уигмана, словно вены сердце. Разглядывая чертеж, он постукивал пальцем по каждому пересечению, каждому узлу доступа, где схема предполагала отверстие воздуховодного туннеля во внутренней стене.
— Великолепно, — сказал Нико. — Но не идеально.
Элси нахмурилась; у Тины Отважной по телевизору все вышло без сучка и задоринки.
А Нико продолжал:
— Даже чтобы довести детей до воздуховода, нам все равно придется преодолеть внешнюю стену. И система безопасности будет чинить всяческие препятствия. Не говоря уже о том, что вентиляционные отверстия, скорее всего, закрыты решетками, которые невозможно снять изнутри туннеля. Их придется выбивать ногами, а это только привлечет внимание.
— И все же, — сказал Жак. — Это хорошее начало.
— Что-то в этом есть, — пробормотал Нико, продолжая хмуриться, хотя и кивнул в знак согласия.
Майкл уже некоторое время стоял рядом с ним, внимательно разглядывая чертежи. Тут он указал на пунктирную шахту, которая вела вниз от секретной комнаты Уигмана.
— Что это такое? — спросил он.
Нико прищурился, пытаясь разобраться в небрежно нанесенных штрихах.
— Лифт, — сказал он и дважды постучал по этому месту пальцем. — Должно быть, какой-то тайный лифт, запасной выход из комнаты-сейфа. Ведет вниз, на первый этаж — и нигде больше не останавливается.
— Значит, если мы сможем добраться туда, — сказал Майкл, — по вентиляционным шахтам… отправить туда младших, спустить их обратно на лифте, и Уигман даже не узнает.
Нико пожевал губу, прежде чем ответить:
— Но шахты не ведут напрямую в комнату-сейф. Мы могли бы проложить маршрут, но вам все равно пришлось бы несколько раз менять туннель. Что значит: выбивать вентиляционную решетку и снова залезать в шахту в другом месте. Что значит: поднимать страшный шум и, скорее всего, привести в действие сигнализацию, не говоря уже о том, что ваши ребята будут ходячими мишенями, пока не найдут новый вход в туннель, — он покачал головой и добавил: — Слишком рискованно.
— Вот тут и пригодятся твои взрывы для отвода глаз, — сказал Жак, оправившись от приступа ликующего смеха. Он все еще улыбался, и тон голоса свидетельствовал, что суть предложения Элси пришлась ему как нельзя по душе. — Мы устроим набег, причем самый наглый и бесстыдный. Выманим грузчиков с постов. Подгоним все так, чтобы взрывы происходили синхронно с выбиванием вентиляционных решеток.
— А как же система безопасности? — спросил Нико. — Не хочу портить никому праздник, но у меня есть серьезные сомнения, что первоклассная система безопасности не сработает, если что-то изнутри воздуховода проделает дырку в стене.
— Взорвать центр управления системой, — сказал Жак. — Сровнять с землей взрывами. Уничтожить, — в глазах его появился сумасшедший блеск.
Нико с опаской посмотрел на товарища:
— Это возвращает нас к операции «Тотальная перепланировка», Жак. Все обрушится, и дети останутся под обломками.
— Невозможно, — сказала Рэйчел. — Вы путаетесь.
Но прежде чем кто-то смог предложить разумную альтернативу, из коридора вдруг послышался громкий шум: звуки криков и яростное хлопанье тяжелых дверей. Все в помещении, обернувшись, уставились на трех членов «Шапо нуар», которые грубо втащили через порог какую-то жалкую человеческую фигуру и еще более грубо швырнули ее на пол перед столом.
— Жак! — крикнул один из них. — У нас тут вторжение на территорию.
Элси вытянула шею, из-за окружающих взрослых пытаясь хоть мельком увидеть человека, которого только что бросили на пол. Но увидела она скорее не человека, а грязные тряпки, нагроможденные неаккуратной кучей, словно постельное белье, которое вот-вот загрузят в стиральную машину. Она узнала его сразу — ведь всего только прошлой ночью видела, как он блуждал на Пустыре. Это был таинственный Чудик — незнакомец, который вечно слонялся по улицам Забытого места. Когда куча перестала шевелиться, из нее показалось лицо: усталое, обросшее седой щетиной, скрытое под нечесаными волосами, с парой грустных глаз, серую радужку которых обрамляли густо пронизанные красными жилками белки. Она немедленно почувствовала прилив жалости к несчастному.
— Чудик! — прошептал Майкл, сделавший тот же вывод, что и Элси.