— Как там у вас дела? — спросила девочка Нила, пытаясь прогнать из головы страх.
— О, все отлично, — ответил барсук, запыхавшись.
— Вы уверены, что хотите меня везти? Я могла бы идти пешком.
— Нет-нет-нет, — барсук яростно покачал головой. — Дорога такая неровная, Дева. Вдруг вы ногу подвернете. И что мы тогда делать будем?
— Вообще-то я уже раньше подворачивала и…
— К тому же, — продолжил Нил, — никто не знает эти дороги так, как я. Доставлю вас до места вдвое быстрее.
— Ладно, — сдалась Прю, видя, что спорить с барсуком бессмысленно. Кроме того, эта поездка окутывала ее этаким ореолом важности — казалось, они увлекали за собой зевак везде, где только появлялись. Ехать из усадьбы после фиаско в архиве было словно брести голым сквозь тучу комаров: не успел Синод разогнать собравшихся, как вокруг образовалась новая толпа поклонников — бывших радикалов-Спиц, которые теперь выкрикивали лозунги вроде: «РЕАНИМИРУЕМ ПРИНЦА АЛЕКСЕЯ!» и «ВЕРНУТЬ РОБОТА!» Что характерно, фамилия мальчика — Свик — в этих энергично скандируемых мантрах не упоминалась. У Прю было подозрение, что тут затесался своего рода «когнитивный диссонанс» — папа однажды объяснил ей, что это означает способность верить одновременно в два противоречащих друг другу утверждения и не замечать в этом нелогичности. Теперь ей было ясно, откуда берутся всякие политические движения.
Едва успев все это передумать и вспомнить, она осознала, что рикшу вновь окружила небольшая толпа Спиц и сочувствующих. О появлении Прю растрезвонил какой-нибудь чересчур радостный свидетель, и новость подняла южнолесцев с постелей. Некоторые из пижам не переоделись. Они так и кишели вокруг рикши, пытаясь пробиться к ней или даже забраться на верхушку навеса. Поначалу Чарли старался отгонять зевак от повозки, но вскоре толпа набрала такую инерцию, что Нилу даже не приходилось тянуть тележку за собой — ее тащило течением, словно бумажный кораблик. Что уж и говорить, опасность появления из придорожных кустов лисы-перевертыша осталась в прошлом.
— Мы с вами, Дева! — крикнул кто-то из толпы. — Пора вернуть механического принца!
— Мир! Мир в наше время!
Море народа пробиралось по самым густонаселенным южнолесским районам, мимо витрин и домов, по широкой дороге, которая дугой отходила прочь от светящейся зажженными окнами усадьбы. Лес здесь был куда темнее. Над дорогой нависали кроны деревьев, газовых ламп становилось все меньше и меньше. Значительная часть людей, следовавших за рикшей, отстала, толпа поредела.
— Куда вы идете, Дева? — спросил один из оставшихся, медвежонок-подросток в велосипедной фуражке.
— К Сухому Древу. Мне надо кое с кем встретиться.
— Кто же хочет с вами там встретиться?
— Ну, наверно, скоро выясним, — сказала Прю.
— О-о-о, — раздалось где-то слева. Она обернулась и заметила женщину средних лет в платье с цветочным узором. — Они разговаривают с деревьями. И умеют слушать, как растения между собой общаются.
Прю улыбнулась, хоть эта мысль еще сильнее сбивала с толку: получается, этот южнолесский Синод — то же самое, что мистики севера? Она вспомнила милую Ифигению, покойную старейшину мистиков, и пожалела, что ее нет рядом сейчас, чтобы указать путь. Она не знала, кому можно доверять, во что верить. Снова прислушалась к деревьям и заметила, что их тон определенно изменился: шумы стали более глубокими и почти что глухими. Более того, теперь на самом краю диапазона ей слышался какой-то гул, похожий на мычание чужого радио. Дальше по улице пряталось от взгляда нечто очень большое.
— Мы на месте, — сказал Нил, подтянув рикшу на вершину небольшого холма, где, образуя что-то вроде естественных ворот, росли две древние узловатые тсуги. — Сухое Древо прямо за ними.
— Вы пойдете со мной? — спросила Прю.
— Переступить порог Сухой поляны дозволено только тем, кто призван, — сказал Чарли и кивнул головой, указывая вперед. Из-за деревьев возникли две фигуры. На них были одинаковые серые балахоны с капюшонами, которые полностью скрывали тела. Когда они подошли ближе, Прю заметила, как в свете ближайшего газового фонаря блеснули серебристые зеркальные маски, скрывавшие лица. Вид у них был жутковатый, и Прю уставилась на приближающиеся силуэты недоверчиво.
Жидкие остатки толпы вокруг рикши поспешили ретироваться, почтительно кланяясь этим странным незнакомцам. Прю сошла на дорогу и поприветствовала новоприбывших: