Она подняла взгляд на маски, прятавшие лица ее похитителей.
— Кто вы? — спросила она.
Они не ответили.
Свет кольца факелов на поляне растаял вдали; у дальней кромки леса халифов и их пленницу встретила группа мужчин с фонарями. Вид Прю, казалось, поверг их в изумление.
— Ее? Ее на Скалу? — спросил бородач в темном макинтоше.
Послушник, стоящий рядом, ничего не сказал; девочку толкнули вперед, прямо в руки новоприбывших. Те крепко схватили Прю, переглядываясь в замешательстве. Она стряхнула оцепенение и сказала:
— Это все страшная ошибка. Синод травит людей. Всех послушников… их всех накормили каким-то наркотиком!
Мужчины перевели взгляд с Прю на халифов и обратно, разрываемые противоречием. В конце концов, победил более мощный противник.
— Вяжите ей руки, ребята, — произнес бородач, словно сдаваясь. — И ведите на корабль, — голос его звучал скорбно.
— НЕТ! — дико завопила Прю. По ее лицу уже текли слезы. — Мне надо вернуться к Эсбену!
— Тс-с-с, Дева, — сказал человек по правую руку от нее. — Только хуже себе сделаете.
Они повели ее в лес по широкой, хорошо утоптанной тропе. Грубая жесткая веревка, которую торопливо затянули у нее на запястьях, больно врезалась в кожу. От мужчин пахло потом и дегтем. Прю заметила, что на всех были одинаковые черные вязаные шапки и потрепанные макинтоши; плотные вощеные плащи доходили до колен. Все до одного носили бороды.
— Куда вы меня ведете? — спросила Прю, когда немного пришла в себя.
— Очень жаль, что все так вышло, Дева, — сказал один из них. — Но это для общего блага.
— Что за корабль? На какой корабль вы меня ведете?
— На «Веселую луну», Дева, — ответил другой. — Она в сейчас в доке. Это недалеко. Лучше просто молчите. Не поднимайте шум.
Прю хмуро уставилась на тропу, расстилавшуюся впереди; руки, связанные за спиной, начинали ныть в плечах. Она попыталась расслабиться, отвести мысли от боли, которую доставляли веревочные путы; окинула взглядом растения, которые окружали путников, и начала с ними говорить.
«БЕЙТЕ», — подумала она.
Ветка над их головами слегка отклонилась, но тут же согнулась обратно. Неумолчное тиканье, исходившее от послушников, вдруг загремело крещендо, и она, оглянувшись, увидела, что за людьми в плащах по пятам следуют несколько халифов, скрытых капюшонами и масками. Она попыталась снова внушить свое желание окружающему лесу в надежде, что тот окажет хоть какую-нибудь помощь, как в тот раз, когда удалось ненадолго обездвижить убийцу-перевертыша Дарлу Теннис во время их поединка на свалке. По-прежнему бесполезно. Ее каким-то образом заглушали.
Она попыталась подступиться с другой стороны:
— Между прочим, за такое люди с головами расстаются. В смысле, я же Дева на велосипеде. Лицо революции.
Ответа не последовало. На лицах тюремщиков застыло бесстрастное выражение.
— Вы что, не боитесь? Я могу собрать армию! Я могу вас всех, всех до одного, к стенке поставить, — она чувствовала, как щеки заливаются румянцем. Слова вырывались словно из какого-то глубоко спрятанного колодца, в голосе звучала ярость.
— Времена изменились, — печально произнес один из бородачей. — Теперь все живут с оглядкой на Синод.
Она резко посмотрела через плечо на халифов, которые следовали за ними по каменистой тропе.
— Вы! — крикнула Прю. — Кто вы такие? Вы разбойники? Диколесские разбойники? — она всмотрелась в них, слушая тиканье и пытаясь разобрать в нем структуру или какие-нибудь слова. Халифы не ответили. Их зеркальные маски мерцали во мраке.
Несколько часов они следовали лабиринтом троп, который вел вниз по крутому склону сквозь лесную чащу. Через какое-то время над деревьями показался светящийся ореол: Прю поняла, что это огни Портленда, города Снаружи. Они приближались к внешнему поясу, к границе леса. Тропинка, по которой следовали путники, вилась вдоль крутого берега бурного ручья, который ниже по склону, вдалеке, впадал в небольшую бухту, окруженную густым переплетением деревьев. В бухточке стоял на якоре очень большой и очень старый на вид корабль. Три его больших паруса дремали в неподвижном воздухе.
Судно казалось выброшенным на берег из какой-то давным-давно минувшей эпохи. Ему впору было бы сражаться с флотом Нельсона при Трафальгаре, а не ютиться в крошечном заливчике на реке тихоокеанского северо-запада в двадцать первом веке. Нос корабля украшала женщина-полумесяц — наполовину красавица с льняными волосами, наполовину луна, — а ставни и карнизы многочисленных окон судна были окрашены в ярко-синий цвет. Центральная мачта не уступала по высоте растущим вокруг пихтам, и от нее на темную палубу тянулась настоящая паучья сеть канатов и такелажа.