Прозвучал резкий сигнал переговорного устройства.
Уигман посмотрел на женщину:
— Ответишь?
Дездемона нажала кнопку на рабочем столе Брэда. Из динамиков затрещал голос:
— Мистер Уигман?
— Да? — ответил Брэд, не сводя глаз с Роджера.
— К вам посетитель. Он у главных ворот.
Уигман удивленно приподнял бровь.
— Кто? — раздраженно рявкнул он.
Последовала пауза.
— Титан машиностроения, сэр, — еще одна пауза. — Сэр, это Джоффри Антэнк.
Дездемона почувствовала, как заливается краской. Брэд сердито посмотрел на телефон и кивнул Дездемоне, нажавшей на кнопку обратной связи:
— Скажи ему, что уже поздно. Передай, чтобы пришел завтра.
Наступила тишина. Дездемона убрала пальцы с кнопки и умоляюще взглянула на Брэда:
— Он может быть ранен, Брэдли. Его не было два месяца!
— Десси, Джоффри Антэнк больше ничего для меня не значит, — сказал Уигман. — Еще меньше он должен значить для тебя. Он сам разрушил свое предприятие. Позволил разгореться мятежу.
— Пожалуйста! — настаивала Дездемона.
— Все, чего он хочет, это влезть обратно в долю. И если тебе хоть на секунду показалось, что я устрою ему торжественный прием, ты плохо знаешь Брэдли Уигмана, — отрезал он, говоря о себе в третьем лице (такое с ним периодически бывало).
Устройство зазвонило снова. Дездемона ответила:
— Да?
— Он говорит, что не может ждать.
Дездемона, выуживая из забытых глубин все остатки актерской харизмы, опалила Уигмана взглядом, в котором читались одновременно укор и мольба.
— Пожалуйста, — прошептала она.
Ругнувшись про себя, Брэд крикнул:
— Впустите его, но не давайте подняться наверх. Пусть ждет в вестибюле. Я к нему спущусь.
Потом ткнул пальцем в Роджера и произнес:
— Вы останетесь здесь. Десси, присмотри за ним. Я этому типу не доверяю совершенно. Кажется, он хочет нас кинуть. Хотя, судя по тому, сколько я сейчас выжимаю в спортзале, скорее, это я смогу его кинуть. И причем достаточно далеко. Так что это плохая метафора. В общем, я хотел сказать: не спускай с него глаз.
— Хорошо, мистер Вигман, — вздохнула Дездемона. — Спасибо, мистер Вигман.
Глава титанов решительно развернулся на пятках мокасин и широким шагом направился в коридор.
Дездемона повернулась к Роджеру, который принялся невинно рассматривать корешки книг.
— Даже не думайте, — произнесла она.
Улыбайся.
Джоффри Антэнк сделал это слово своей путеводной звездой. Именно оно в последние месяцы приводило его к скалистым берегам собственного душевного равновесия, помогало удержать ускользающее ощущение реальности, хаотично вертевшейся вокруг него.
Улыбайся.
И вправду, это ведь так легко, если задуматься. А задумывался он очень часто.
Джоффри пережил холодную зиму, бродя по Промышленному пустырю. На нем было немногим больше, чем вязаный жилет в ромбик и истрепанное пальто. Он спал в трубах, его туфли сгрызли крысы, он убегал от стай бродячих собак и даже подружился с одной из них — с псом по имени Джаспер. Оба пережили множество приключений, но однажды утром после завтрака Джаспер пропал, и тогда Джоффри понял, что все это время пес был не более чем игрой его воображения.
Даже перед лицом этой невыразимой (и немного отрезвляющей) трагедии он помнил о том, что надо улыбаться.
И петь.
Нет, не сейчас. Сейчас не пой. Так сказал Джек. Или его больше не звали Джек? Жак. Его давний друг-титан, собрат по несчастью. Джоффри очень нравился Джек — еще тогда, когда тот был Джеком. Они оба происходили из уважаемых в своих отраслях семей. Оба были наделены незаурядными способностями, и пока одни дети титанов неловко ерзали в тисках родительских надежд, возложенные семьями Джоффри и Джека ожидания сияли у них над головами, словно короны. Когда Джек пал, был изгнан, а его отрасль разгромлена, Джоффри очень жалел своего старого друга. Он, конечно, не мог позволить себе высказываний в таком роде — Уигман бы наказал любого сочувствующего. Но Джоффри всегда любил Джека. И доверял ему.
Поэтому он поверил ему, когда Джек попросил не петь.
Но он по крайней мере мог улыбаться.