Теперь она проснулась почти к часу. Спустившись к столу после умывания, девушка увидела Лио. Сама не заметив, как её волосы окрасились в золотистый, она подошла к нему. – Доброго. – И тебе, – юноша кивнул, говоря это. Элли, сидевшая за столом, вдруг подошла к Лине и обняла её. – Доброго утра, – хоть Элли и была не очень разговорчива с Линой, они смогли подружиться, и девочка очень переживала за свою новую подругу. – И тебе доброго утра. Лина в ответ обняла Элли. Нортон, вошедший в столовую, также поздоровался с ней и сел за стол, положив себе два тоста, яичницу, несколько длинных кусочков бекона и блины, поставил чашку с зелёным чаем на стол. Мужчина выглядел немного сонным, похоже, он только проснулся. – Мальволио, ты уже забрал воду? – Ага, она в твоём кабинете. Кивнув, Нортон отпил из чашки. Лио поставил перед Линой, тут же поблагодарившей его, такую же порцию еды и уселся за своё место. Завтрак был очень вкусный, но закончился быстро. Нортон сел в гостиной и начал читать газету, Лио стал помогать сестре с домашним заданием. Девушка сидела вместе с ними и любовалась этой семейной идиллией. В семье Вив такое бывало редко: родители в основном работают, а Ана приглядывала за детьми. "Надо бы ей позвонить, она, наверное, волнуется". Лина вышла, взяв в руки телефон. Пара гудков, и Анатель уже спрашивала: – Лина? Ты как? И правда, беспокоилась. – Ну, мне уже лучше. Намного. – Лио рассказал, что случилось! Я так за тебя переживала, когда Лио позвонил и сказал, что ты без сознания у его дома рухнула! Я хотела прийти, но он сказал, что твоё состояние может выйти из-под контроля, и мне лучше дождаться, когда ты придёшь в себя! Я вся извелась! – Прости, что заставляю так беспокоиться. – Дурочка ты! Рассмеявшись, Лина нежно улыбнулась. – Думаю, да. У Анатель вдруг раздался звонкий плач. Кажется, он принадлежал одному из близнецов. – Блин, извини, Кайл ударился! Эй, не забывай звонить, слышишь? – Конечно.
Сильный удар о стену отозвался в спине Андреаса резкой давящей болью. Чуть постанывая, он приподнялся на локтях и взглянул наверх. Сейчас он бы предпочёл, чтобы эти красные глаза смотрели с безразличием, чем с той ненавистью, которая отражалась в них. Даже его лицо чуть исказилось. Мужчина, швырнувший Красного Джокера в стену, стоял прямо над ним. – Как же мне с тобой разобраться? – Я сожалею... Это был приказ Гейна... – попытался жалобно оправдаться дракон. Но тот даже не стал слушать Андреаса. Ударом в живот ногой он заставил его взвыть от боли. И даже малая часть этого удара не успокоила его злость. – Ты забыл наше соглашение? – прошипел красноглазый мужчина. От спокойствия в его голосе не осталось и следа. Только ненависть. Холодная, дикая, бешеная, беспощадная. – Откуда ты вообще кйами взял?? – Э... Элен... Сплюнув, Джокер попытался встать, но нога его "собеседника" припечатала его к полу. Крякнув, он перестал сопротивляться. – Неужели ты думаешь скинуть всю вину на Одри? – его бесчувственный хохот разнёсся по залу, отражаясь лёгким эхом от высокий каменных стен. – Да хоть десять раз она тебе этот яд отдаст! Отравил Чёрного Джокера ты! И нарушил наш с тобой договор! А такое, как ты знаешь, я никому никогда не прощал! И твоей смерти будет мало, чтобы расплатиться по счетам! Пальцы Андреаса дрогнули. Сжав их, он зажмурился под натиском его силы. Но мужчина вдруг убрал ногу и присел рядом с парнем. Схватив его за волосы, он резко поднял его голову так, чтобы видеть его глаза. Хищный оскал, исказивший его бледное лицо, вызывал ужас. Подавив комок, встающий в горле, Андреас старался не обращать внимания на зарождающийся внизу живота тяжёлый страх и смотреть прямо в пылающие огнём глаза. – Ты. Будешь. Служить. Только. Мне, – едва слышно произнёс мужчина, но Андреас услышал каждое его ледяное слово, словно оставившее на всём его теле незаметную печать. – И если ты решишь предать меня снова, ослушаешься меня, я заставлю тебя думать, что смерть – лучшее, что может случиться в твоей жизни. Ты запомнил? Его левая бровь приподнялась, а юный Джокер неловко кивнул, отчего ему стало больно, ведь его волосы всё ещё были в длинных пальцах мужчины. – Но ты же не думаешь, что я так легко прощу тебя? – слова, произнесённые быстро, даже немного добродушно, сковали Андреаса от ужаса, потому что лицо мужчина исказила такая злоба и ненависть, что в зале будто похолодело.
Он вышел на балкон, оставив дракона в подземелье дома в наказание. Из своего кармана мужчина достал новенькую пачку сигарет и изящную, вытянутую в длину зажигалку. Он редко курил, но сейчас ему нужно было успокоиться. Быстрым движением поджигая сигарету, он поднёс её ко рту и затянулся. Его локти стояли на перилах, он чуть наклонялся вперёд. Солнце, светящееся в небе, освещало его чёрную шевелюру. Мужчина поморщился. Но не от солнца. Он зашёл в зал, потушил недокуренную сигарету о пепельницу, стоящую в середине прямоугольного деревянного стола, и рухнул на кожаный диван, закинув голову назад и тяжело вздохнув. Мужчину всё ещё терзала злость. – Прости, Милл, – его голос приобрёл нежные нотки, которые никто в "Империи" никогда не слышал. Но вместе с нежностью голос мужчины излучал боль и сожаление, которые он сейчас испытывал наравне со злостью. – Я подвёл тебя... и тогда, и сейчас... Зарывшись руками в лицо, он просидел так пару минут, восстанавливая равновесие в своей душе. Работать в таком состоянии он не мог.