Но запах его крови всё ещё был у меня на губах, когда я вышла из башни.
Ночь встретила меня тишиной. Другой ‒ не той, тяжёлой, каменной, что давила в темнице. А живой, дышащей, полной шорохов и далёкого воя.
Лес звал.
Там ждал другой.
Даррен.
Он был совсем другим. Ни веры, ни чести. Только ярость. Только клыки, звериная суть и боль, впитанная в плоть с рождением. Он не был человеком, как Геррик. Он был - одиноким.
Именно поэтому - его приручить будет сложнее.
И - занимательнее.
Я стояла на балконе, глядя на горизонт. Там, за стенами, начинался лес ‒ древний, проклятый, чужой. Он скрывал логово Даррена, словно сам выбирал, кого впустить, а кого ‒ сожрать.
Я ощущала его запах уже сейчас. Мускусный, тяжёлый, животный. Его злость ‒ горькая на вкус. Его тоска ‒ тёплая, как мокрая шерсть у костра. Он ненавидел вампиров. Но не только. Весь мир. Самого себя. Свою стаю, что выгнала его. Меня ‒ заранее, просто за то, что я есть.
Тем лучше.
‒ Он не придёт ко мне, ‒ сказала я себе. ‒ Значит, я иду к нему.
Лес начинался с тумана.
Я вошла в него на рассвете, босая, как всегда. Камни под ногами были влажными, воздух ‒ тяжёлым и сырым. Всё здесь шептало: «Не входи. Здесь не твоя власть».
Но мне шёпоты не мешали.
Я двигалась сквозь чащу, не нарушая ни одного листа. Мрак был частью меня. И я ‒ частью его.
Ветви тянулись ко мне, будто узнавали. Деревья шептали старые слова ‒ язык стаи, язык крови, язык тех, кто рождается с клыками и умирает в одиночестве.
Я слышала. Я понимала. Я не боялась.
Я была охотницей.
Запах вёл меня. Сквозь гнилую листву, сквозь запах смолы и мха. Сквозь тишину, которая здесь была плотнее, чем в любом склепе.
Он жил глубоко. В сердце леса, где деревья стали древнее самого времени. Он спрятался там от всех.
Но не от меня.
Я чувствовала, как он наблюдает. Уже. Там, между стволов. Он знал, что я приближаюсь.
И всё равно не уходил.
Ждал.
Значит… интересно.
Я та, что пришла к зверю - не укротить, а доказать, что сильнее даже его инстинкта.
«Ты думаешь, ты дик. Ты думаешь, ты волк.»
«А я покажу тебе, что в этой стае - я альфа.»
***
Темнота его логова дышала.
Я почувствовала это сразу, как только шагнула внутрь. Воздух здесь был влажным, пропитанным мхом, сыростью, старой кровью и звериной шерстью. Он обволакивал кожу, проникал в лёгкие, заставлял нервы вибрировать.
Факелы, вбитые в грубые каменные стены, бросали тени, похожие на извивающихся змей. Я шла медленно. Босые ступни тонули в грубых шкурах, брошенных прямо на пол. Они были тёплыми. Недавними.
Каждый мой шаг отзывался глухим эхом.
И тогда ‒ рык.
Грудной, низкий. Он прошёл сквозь меня, как вибрация от барабана. Словно зверь выдохнул мне прямо в живот.
‒ Пришла поиграть с чудовищем, королева?
Голос Даррена. Хриплый, будто он говорил сквозь клыки.
Я замерла.
И он вышел из тени.
Полуголый. Мощный. Тело дышало силой, движением, угрозой. Шрамы блестели на загорелой коже, как серебряные реки. Грудь вздымалась ‒ он был возбуждён. Готов. Опасен.
И эти глаза… Золотые. Звериные. Не мигающие.
Я шагнула ближе и провела когтями по его животу. Медленно. С нажимом. Почувствовала, как под пальцами напряглись мышцы.
‒ Я пришла посмотреть, кто здесь настоящее чудовище, ‒ прошептала я.
Он двинулся первым.
Стремительно. Ладонь обхватила мою шею, и я оказалась прижатой к холодной стене. Пальцы сжали горло ‒ не до боли, а чтобы показать: он может. Всё, что захочет.
Его тело ‒ горячее, влажное ‒ прижалось ко мне. Я чувствовала его возбуждение даже сквозь одежду.
‒ Ты пахнешь страхом, ‒ прорычал он, губы почти касались моих.
Я улыбнулась и медленно провела языком по его нижней губе.
Он замер.
‒ А ты ‒ желанием.
Клыки удлинились. Острые, игольчатые. Они царапнули мою кожу, и на губе выступила капля крови. Он слизнул её ‒ жадно, с коротким стоном, словно боль доставляла ему наслаждение.
Игры закончилась.
Его руки рванули платье. Ткань с хрустом разошлась, воздух обжёг обнажённую кожу. Ладони сжали мои бёдра, и он поднял меня вверх ‒ легко, как щенка. Прижал к стене.
Я вцепилась ногтями в его плечи, оставляя глубокие следы. Он зарычал ‒ не от боли, от удовольствия.
‒ Больше, ‒ прохрипел он. Голос стал совсем звериным.
Он впился зубами в моё плечо.
Я закричала ‒ звонко, протяжно. Боль была яркой, пульсирующей… и сладкой. Его язык ловил капли крови, пока руки жадно скользили по моему телу, оставляя за собой жар.
А потом он вошёл в меня.
Резко. Толчком. До самого основания.
Я вскрикнула от полноты.