‒ Ты хотела зверя? ‒ прошипел он. ‒ Получай.
Его движения были грубыми, рваными. Как у того, кто теряет контроль. Моя спина скользила по мокрой стене, каждый толчок отдавался вибрацией в позвоночнике.
Я обвила его шею руками, притянула к себе. Он снова укусил ‒ теперь в ключицу. Когти сжали мои ягодицы, и я закричала от резкой смеси боли и наслаждения.
‒ Да… рви меня! ‒ выдохнула я, выгибаясь навстречу.
Он рычал мне в ухо, дыхание било в висок. Я чувствовала, как он держит себя на грани, как дрожит, едва сдерживая зверя внутри.
Когда его клыки вонзились в мою шею ‒ я не сопротивлялась.
Я кончила резко. Глубоко. Хищно.
Моё тело сжалось на нём, и он застонал, отвечая толчками, заполняя меня до конца, горячо и сильно.
Мы рухнули на шкуры.
Горячие. Мокрые. Дышащие, как после битвы. Он лежал рядом, грудь вздымалась, кожа блестела от пота и моей крови.
Он провёл языком по моей шее, облизал рану. Голос его стал почти ласковым:
‒ Теперь ты пахнешь мной.
Я улыбнулась и закрыла глаза.
Да, зверь. Но ты не заметил…
Теперь ты тоже пахнешь мной.
Глава 5. Он не уйдет
Он проснулся первым.
Я чувствовала, как меняется его дыхание. Как напрягаются мышцы под моей ладонью. Как рука, лежавшая на моём бедре, дрожит ‒ то ли от желания, то ли от ярости.
Утро просачивалось в логово тусклым светом. И я знала: сейчас он попытается сказать что-то грубое. Оттолкнуть. Притвориться, что всё это ‒ не важно.
И я не ошиблась.
‒ Надеюсь, ты не думаешь, что я теперь буду спать у твоих ног? ‒ проворчал он, садясь и не глядя на меня.
Я потянулась, не торопясь. Выгнулась так, будто он всё ещё был внутри.
Его взгляд скользнул по мне ‒ мимолётный, но жадный. Он отреагировал.
Я улыбнулась.
‒ У моих ног места нет. Там уже Геррик, ‒ сказала я лениво, изучая его спину. Мощную. Угловатую. Меченую моими ногтями.
‒ Пошла к следующему? ‒ усмехнулся он. ‒ Собираешь коллекцию.
Я поднялась и подползла к нему. Обняла сзади ‒ не ласково, собственнически. Его тело вздрогнуло, но не отпрянуло.
‒ Коллекции хранят на полках. А ты дышишь. И рычишь. Мне нравится, ‒ прошептала я ему в ухо. ‒ Ты хочешь уйти?
Он молчал.
‒ Уходи, ‒ я отпустила. ‒ Я не держу. Я просто… не забуду.
Он поднялся.
На миг я подумала ‒ уйдёт. Но он только прошёл ко входу, вдохнул запах леса… и вернулся.
Молча. Бросил на землю одежду, сел на шкуры и начал затачивать клинок.
Я засмеялась.
‒ Значит, остаешься?
‒ Только пока не пойму, кто из нас на цепи, ‒ буркнул он, не поднимая глаз.
Но он остался.
***
Даррен.
Это должно было быть просто. Жёстко. Яростно. Дико.
Трахнул её. Укусил. Оставил. Ушёл.
Как всегда.
Я никому не принадлежу. Ни стае. Ни женщине. Ни чёртовым вампирам.
Я ‒ один. Я ‒ волк.
Но она… Она не просто дала мне себя. Она взяла меня.
Я чувствовал её запах на себе. Под ногтями ‒ её кровь. Во рту ‒ её вкус. На шее ‒ её дыхание.
И в голове ‒ тишину.
Такую, какая бывает только рядом с тем, кто сильнее тебя, но не разрушает, а собирает.
Я смотрел, как она двигается. Спокойно. Уверенно. Будто я уже её.
И, чёрт, может, так и есть.
Я не ушёл. Потому что первый раз за долгие годы не хотел быть один.
Сильный? Да.
Свободный? Конечно.
Но стая… стая ‒ это не клетка. Это дом.
А в ней ‒ запах крови, власти, магии и огня. Она могла бы стать моей смертью.
Но я почувствовал в ней… альфу.
Она ‒ мой зверь.
Моя самка.
Я не скажу этого. Никогда.
Но я останусь.
Пока не вырастет стая. Пока не сдохну. Или пока не выгонит.
Плевать.
Я уже выбрал.
***
Лес расступился перед нами, как покорный зверь.
Воздух был густым от запаха хвои и мха, пропитанного ночной сыростью. Каждый шаг Даррена рядом со мной отдавался глухим эхом в груди ‒ он шёл не как пленник, не как гость, а как хищник, принявший чужую территорию, но ещё не решивший, стоит ли её метить.
Я чувствовала его взгляд на себе ‒ тяжёлый, изучающий. Он не спрашивал, куда мы идём. Не спрашивал, зачем. Просто шёл. И в этом молчании была вся его суть: он уже сделал выбор, но не собирался признаваться в этом вслух.
Башни показались в утреннем тумане, как зубы чудовища, проглотившего целый мир.
Даррен оглянулся на них без страха, только с лёгкой насмешкой.
‒ Ты серьёзно живёшь в этом гробу? ‒ буркнул он.
‒ Ты предпочёл бы яму под елью? ‒ усмехнулась я.
Он фыркнул, но не ответил. Просто шагнул вперёд, минуя ворота.
Слуги, встретившие нас, не смели поднять глаз. В нём чувствовалась угроза, в каждом движении ‒ дикость. Но рядом со мной он был… почти укрощён.