Даррен обнимал меня сзади, его член всё ещё пульсировал внутри. Геррик лежал на спине, грудь вздымалась, глаза закрыты, но на губах ‒ тень улыбки.
Я провела пальцем по следам укусов на своей шее, облизала кровь. Моя магия вилась вокруг нас, связывая невидимыми нитями.
***
Первые лучи солнца пробились сквозь тяжёлые шторы, окрасив спальню в мягкое золото. Воздух всё ещё пах кожей, потом и сексом ‒ густо, тепло, как мёд.
Я проснулась от тяжести двух тел по бокам.
Даррен спал, уткнувшись лицом в мою шею, дыхание ровное, глубокое. Рука всё ещё лежала на моём бедре, пальцы чуть сжимали кожу даже во сне.
Геррик ‒ с другой стороны. На спине, грудь медленно поднимается и опускается. Цепи я сняла с него ещё ночью ‒ теперь его руки, покрытые тонкими серебристыми шрамами, лежали вдоль тела.
Я потянулась, чувствуя приятную ноющую боль в мышцах, и коснулась губами его плеча.
Он вздрогнул, открыл глаза. Голубые, ясные ‒ без тени вчерашнего сопротивления.
‒ Утро уже, ‒ прошептал он хрипло.
Я улыбнулась, провела пальцами по его груди. Под кожей снова напряглись мышцы.
‒ Ты не сбежал.
Геррик повернулся ко мне. Лицо серьёзное, но в глазах ‒ уже не ненависть, а что-то другое. Тёплое. Тяжёлое.
‒ Куда бежать? ‒ он кивнул в сторону спящего Даррена. ‒ От него? От тебя? Или от себя?
Слова повисли в воздухе ‒ тяжёлые, как признание.
Я приподнялась на локте, другой рукой коснулась его лица.
‒ Ты принял это.
Он закрыл глаза. Секунду молчал. Потом открыл снова.
‒ Да.
Этого было достаточно.
Я медленно сползла вниз по его телу. Целовала каждый сантиметр ‒ твёрдый живот, бедро, внутреннюю поверхность бедра, где под кожей пульсировала кровь.
Геррик замер. Дыхание участилось.
Когда мои губы коснулись его члена ‒ уже наполовину твёрдого, горячего, ‒ он глухо застонал. Я взяла его в рот медленно, чувствуя, как он наливается кровью, становится твёрже, больше. Мои губы скользили по нему, язык играл с головкой, а пальцы одной руки ласкали яйца.
Геррик задрожал. Пальцы впились в простыни.
‒ Я... я не думал...
Я подняла на него глаза, не прекращая движений. Лицо его исказилось от наслаждения. Бёдра сами приподнялись, и я позволила ему войти глубже.
Сзади зашевелился Даррен. Проснулся. Я чувствовала его желание присоединиться.
‒ Не мешай, ‒ прошептала я, не отрываясь.
Даррен хрипло засмеялся и откинулся на подушки, наблюдая. Его собственный член уже стоял, но он не торопился ‒ только положил руки за голову и смотрел, как я довожу Геррика до края.
Геррик напрягся, живот затрясся.
‒ Я... я сейчас...
Я ускорилась. Рукой сжала основание, другой ласкала яйца. Когда он кончил, я приняла всё, не останавливаясь, пока последние спазмы не прошли через его тело.
Он рухнул на спину, тяжело дыша.
Я поднялась, облизала губы и повернулась к Даррену.
‒ Теперь твоя очередь.
Но Геррик вдруг сел. Глаза его горели.
‒ Нет, ‒ сказал он твёрдо. ‒ Теперь моя.
И прежде чем я успела ответить, он перевернул меня на спину и опустился между моих ног. Губы сразу нашли клитор ‒ с неожиданной нежностью, даже робостью.
Даррен засмеялся, погладил Геррика по волосам.
‒ Ну что, святой мальчик, наконец-то научился чему-то полезному.
Но Геррик уже не слушал. Он был занят. А я закрыла глаза, позволяя волнам удовольствия накрыть себя с головой.
Его язык оказался горячим и умелым. Геррик, этот строгий воин, чьи губы до вчерашнего дня знали только молитвы и приказы, теперь исследовал меня с трепетным вниманием. Будто я была священным текстом, который, наконец, позволили прочесть.
Я вцепилась пальцами в его светлые волосы, когда он нашёл особенно чувствительное место. Тело выгнулось, бёдра сами прижались к его лицу.
‒ Да... вот так...
Даррен наблюдал сбоку. Глаза его ‒ жёлтые, звериные ‒ были полуприкрыты, рука медленно ласкала собственное возбуждение. Он ухмылялся, глядя, как его друг теперь служит мне с таким рвением.
Геррик поднял на меня глаза. Голубая радужка расширилась, стала почти чёрной от желания. На подбородке блестела моя влага. Он выглядел... одурманенным. Пьяным от моего вкуса.
Я потянула его вверх. Изнывая от желания ощутить его на себе. Его член ‒ уже снова твёрдый ‒ дрожал у моего входа.
‒ Покажи мне, ‒ прошептала я. ‒ Что значит быть любимым воином, а не просто пленником.
Он вошёл медленно. С благоговейным трепетом. Ладони обхватили мои бёдра, пальцы впились в плоть, но движения оставались удивительно нежными. Каждый толчок ‒ глубокий, размеренный, будто он боялся пропустить хоть один мой вздох.