Даррен приблизился сбоку. Руки прошлись по моей груди.
‒ Смотри, как он тебя любит, ‒ прошептал он мне на ухо. ‒ Как святотатственно преданным стал.
Пальцы сжали соски. Двойное прикосновение заставило меня застонать.
Геррик ускорился. Дыхание стало хриплым.
‒ Я... не могу...
‒ Не сдерживайся.
Я обняла его за шею, притягивая ближе.
Когда он кончил, лицо его исказила гримаса почти боли ‒ будто наслаждение было слишком сильным, почти невыносимым. Он рухнул на меня, губы нашли мои в беспомощном поцелуе.
Даррен рассмеялся и откинулся на подушки.
‒ Ну что, святой, теперь понимаешь, почему мы все становимся её рабами?
Геррик не ответил. Просто лежал, прижавшись лбом к моему плечу. Сердце его бешено стучало. Я гладила его по спине, чувствуя, как дрожат мышцы.
За окном солнце поднялось выше. Но в нашей комнате время будто застыло.
Даррен приподнялся на локте, усмехнулся:
‒ Что теперь? Ждём, когда третий появится с подарками и поцелуями?
‒ Люциан не из тех, кто дарит, ‒ отозвалась я, скользя пальцами по плечу Геррика. ‒ Он приходит, чтобы брать.
‒ За кровью? ‒ уточнил Геррик. Голос всё ещё хриплый.
Я кивнула, поднимаясь с постели. Кожа ещё хранила следы их прикосновений. Сила ‒ их дыхание.
‒ Он хочет бессмертия. Думает, что моя кровь ‒ ключ. И он прав. Частично.
Даррен выругался тихо и сел, натянув простыню.
‒ Так мы что, просто будем ждать, пока он вломится сюда с кинжалом?
‒ Он не вломится, ‒ ответила я, перебрасывая через плечо полупрозрачную ткань. ‒ Он слишком умён для этого. Он наблюдает. И, поверь мне, он уже знает, что Даррен здесь. Чует, что ты со мной.
‒ Тогда чего он ждёт?
‒ Уязвимости. ‒ Я обернулась. ‒ Он должен поверить, что я ослабла. Что я теряю контроль. Что слишком занята вами, чтобы защититься. Он не может устоять перед возможностью взять всё, пока я будто бы отвлеклась.
Геррик молчал. Но пальцы его сжались в простынях.
‒ Он думает, что я стану для него бессмертием, ‒ тихо сказала я. ‒ А стану ‒ приговором.
Я подошла к кровати, провела рукой по ключице Даррена, затем ‒ по шее Геррика.
‒ Он не поймёт, что сам идёт в пасть. Потому что думает, будто всё контролирует.
Я улыбнулась.
‒ Но этой ночью... контроль ‒ у меня.
Глава 7. В поисках вечности
Ночь была липкой и тёплой. Как дыхание зверя, притаившегося в темноте.
В замке стояла тишина. Не та, что приносит покой, ‒ другая. Напряжённая, настороженная. Будто сам воздух знал: сейчас не время шуметь.
Я вышла на балкон босиком. Каменные плиты холодили кожу, но я не дрожала. Лунный свет окутал меня, как вуаль, подчеркивая каждую линию тела, каждый изгиб, каждую каплю крови, стекающую с бедра. Ткань на моих плечах была почти эфемерной, соскальзывающей с плеч, словно случайно. Но ничто здесь не было случайным.
На боку ‒ тонкий, аккуратный порез. Я провела по нему пальцем, и алые капли снова выступили на коже. Горячие. Призывающие.
Я не исцеляла рану. Не сейчас.
Пусть видит. Пусть думает, что я слаба. Что потеряла контроль.
Я знала: он наблюдает. Люциан всегда был из тех, кто смотрит из тени, изучает, ждёт момент. Он не нападает первым. Он выжидает.
Но сегодня я не оставлю ему выбора.
Медленно, будто случайно, я обернулась к лесу, раскинувшемуся за стенами замка. Провела рукой по шее ‒ там, где до сих пор алели свежие следы клыков. Вдохнула глубоко, громко. Чтобы каждый вдох отдавался в груди дрожью.
Я не играла слабость. Я дразнила ею.
‒ Тебе нужно бессмертие, Люциан... ‒ прошептала я в ночь. ‒ Оно здесь. Во мне. Без ритуалов, без символов, без твоих книг. Только шаг. Один. Сделай его.
Тишина.
Мгновение.
Лёгкий шорох.
А потом ‒ он.
Он не появился внезапно, как тень или ураган. Он вышел медленно, как человек, решивший войти в огонь. Тихо. Сдержанно. Словно гость на приёме.
Мантия струилась за спиной, магические символы на ткани пульсировали тусклым светом. Волосы аккуратно зачесаны, лицо безупречное, спокойное. Только глаза… Они горели. Не гневом. Жаждой. Одержимостью.
‒ И всё же ты решила позвать меня, ‒ сказал он. Голос спокойный, но внутри ‒ дрожь, которую он не мог скрыть. ‒ Думал, ты будешь гордой до конца.
‒ Я зову не для того, чтобы просить. ‒ Я медленно подошла к нему. ‒ А чтобы предложить.
Он вскинул бровь.
‒ Ты хочешь заключить сделку?
Я усмехнулась.
‒ Ты сам хотел бы так думать. Сделки ‒ когда обе стороны равны. А ты знаешь, что не равен. У тебя есть знания, ум, магия. Но у меня ‒ то, чего ты хочешь больше всего.