Он уже не понимал, что именно с ним происходило. Возможно он множество раз терял сознание, пока полз вперед. Возможно это было не так, но время для него теперь шло немыслимо долго. Наконец его обгоревшая рука коснулась настила, он несколько раз хрипло и с облегчением вздохнул и понял, что нужно сделать еще один самый последний рывок.
– Алия, – позвал он и удивился, что голос его был удивительно здоровым и сильным. – Алия! – он повторил уже более настойчиво. Внезапно она резко обернулась и он понял вдруг, что это не она. Перед ним опять была ее младшая сестра по имени Нейрис. Девушка улыбалась окровавленным ртом. Горло ее было перебито лезвием его топора и все одежда была в крови, только похоже, что теперь ее это никоим образом не смущало.
– Ты победил, странник. Ты выиграл этот спор. Я отпускаю с тобой ту, за которой ты сюда пришел.
То, что выглядело, как молодая ведьма, улыбнулось и осторожно вложило в его руку древнюю медную монету. Ту самую монету, что Алия дала Рейву в подвале храма. Ту самую, которую он так и не успел бросить в огонь перед тем, как к нему пришла та, что убила его несколько мгновений назад. В ушах начало тихо звенеть, мир вокруг него в одно мгновение растаял, единственным отчетливым, что он видел, был истертый до основания медный кругляшек, принадлежавший к миру, которого давно уже не существовало. Мир вокруг снова стал прежним.
Рейв по прежнему сидел у зимнего костра по пояс раздетый и в руках его была странная картонная карта и древняя монета, которую он вынул из мокрых религиозных одежд, принадлежавших некогда благочестивому брату Авентинусу. Костер почти прогорел, но уже светало и солнце медленно, но упорно, поднималось из-за занесенных вершин бескрайнего леса. Он осмотрелся по сторонам. Святого отца с именем Авентинус нигде не было видно, однако его следы на снегу отчетливо вели прямо в чащу к стороне, прямо противоположной уездному городу Тиберию. Алия лежала рядом. В миг, когда он посмотрел на нее, она, словно выжидая именно этот момент, спокойно открыла почти бесцветные водянистые глаза.
– Прошу, дай мне воды, – едва слышно прошептала она первым делом. Рейв обрадовался возможности не терзать себя догадками и всем тем непостижимым, что с ним только что произошло, и ,отыскав флягу в водой, осторожно дал девушке напиться.
Алия села, держась обеими руками за голову, и, оглядевшись, спокойно произнесла.
– Кажется тут совсем недавно была моя сестра. Я чувствую ее запах, – проговорила она посаженным голосом.
Рейв, который тоже решил утолить внезапно подступившую жажду ледяной водой из фляги, опустил ее и согласно закивал головой.
– Да. И похоже не она одна, – он на мгновение задумался. – Трава Сари. – Рейв коснулся висевшего на шее шестиглавого дракона из черного золота так, словно там должно было быть что-то еще. – Предвечный Свет, что за морок накрыл меня этой ночью? Трава Сари, которая отгоняет нечистую силу. В детстве кормилица моих сестер рассказывала мне сказки о ее волшебной силе. Она была моей соплеменницей и я любил ее, потому что она знала все легенды моего народа.
Алия напряглась, внимательно вслушиваясь в то, что он только что произнес.
– Рассказывай все по порядку Рейв.
– Буду краток! Я очнулся в храме после того, как меня ударила химера. В двери ломились люди, которых привлек пугающий шум, доносившийся из церковного зала. Ты тоже была без сознания, но по счастью жива. Я забрал тебя и еще одного священника, который чудом остался в живых. Он вывел нас старым потайным ходом, которым раньше пользовались жрецы Предвечного Огня. Я завалил старый проход, срубив опорные балки у самого выхода в лес. С противоположной стороны дверь не найти, а из прохода теперь не выйти. Мы остались тут неподалеку под старыми деревьями. Я развел костер и взял в руки монету, которую ты мне передала. Я был ранен и пил субстрат "Арима", которого бы мне не хватило на долго. Ты не приходила в себя и кажется тебе становилось все хуже. Мне явно не помешала бы помощь. Я взял монету, нашел эту странную карту, а потом появилась она. После чего со мной началось настоящее безумие.
– Что было дальше?
– Она сказала, что твоя душа застряла между мирами и тебе нужна помощь, чтобы вернуться обратно. Будто тебя, как тонущего, нужно вытянуть из воды Я выпил какое-то зелье и дальше случилось нечто совершенно немыслимое.
– Что с тобой случилось потом?
– Потом твоя сестра пыталась убить меня и у нее это отлично получилось. Я подполз к твоему бездыханному телу и вдруг оказалось, что ты это она. Она сказала, что я победил и она отпускает тебя и меня. Сказав так, она вложила в мою руку ту же саму монету и все исчезло вокруг меня бесследно исчезло. Я снова отказался тут. Сидя у костра с монетой и картой в руке, точно так как было перед тем, как пришла она. Правда я кажется больше не ранен. И священник куда-то пропал. Она и правда была тут?
– Да, – Алия согласилась, не задумываясь. – Не знаю почему теперь ее нет. Но то, что она была тут, не подлежит никакому сомнению.
– А что помнишь ты?
– После того, как я сцепилась с этим демоном в храме? Ничего. Совсем. Перед глазами лишь тьма. Я услышала, как ты звал меня и просто открыла глаза. И вот я тут рядом с тобой. Правда меня почему-то не покидает чувство, будто меня кто-то зовет. И зовет, чтобы расспросить про все, что случилось. С тобой правда был священник?
– Да. Брат Авентинус. Он помогал посланникам Инквизиции прятать тебя в храме, пока ты обернулась мной. Правда после всего увиденного, похоже он серьезно повредился умом. Быть может на время, а может и навсегда. Я видел на войне людей, которые от перенесенного словно бы засыпали. И больше уже не возвращались в себя. Странно. Такое впечатление, что этот священник на самом деле не верил, что зло, с которым он был призван бороться, может быть на столько реально. Не ясно тогда, как он планировал это зло изгонять.
– Никак не планировал, – Алия с презрением фыркнула. – Он пользовался тем, что был не глуп и образован. Он проповедовал и повелевал слабыми умами и душами. Ел пил и спал сколько хотел за чужой счет. Он просто убеждал других в важности того, во что сам никогда по настоящему не верил. Все это очень похоже на то, чем постоянно заняты мы. Правда нас люди почему-то называют проклятыми, а его звали святым отцом. Ты оставил его наедине с Нейрис, не так ли? – Рейв, до которого постепенно стало доходить, снова молча кивнул, часто моргая.
– В такому случае ему совершенно точно уже давно пришел конец. На этой земле мало кто ненавидит священников больше, чем моя младшая сестренка. Надо сказать у нее есть на то множество довольно серьезных причин.
– Мне надо за ним.
– Не глупи, внук Ворона. Ты уже не сможешь ему помочь. И никогда не мог. Священник уже сыграл свою роль в этой истории. Он сам выбрал свою судьбу, когда надел на себя белую рясу Предвечного Света. А Нейрис выбрала свою, когда надела на себя черную с красным. У нас есть дела поважнее, чем бегать по лесу, переломанному летними штормами, в попытках спасти того, кого спасти уже нельзя. К тому же, в вашем священном писании написано весьма отчетливо, что того, кто верит по настоящему, зло всегда обойдет стороной. Посмотри к примеру, на себя самого. Как по мне, так волне подходит. Ты же по прежнему жив, не так ли?
Рейв некоторое время размышлял над услышанным, затем сел обратно на настил подле ведьмы и натянул на себя просохшую рубаху. Выглядел он при этом задумчивым и крайне раздосадованным.
– Вокруг меня теперь слишком много стало твориться всяческой непонятной мне чертовщины. Боюсь даже спиться от перенесенного за последние дни.