– Ты прежде был рабом, Гунар? – прохрипел Маркус, глядя куда-то в сторону.
– Нет.
– Тебе не кажется в таком случае, что если ты и дальше будешь называть своим господином любого кто сильнее тебя, сам господином ты никогда так и не станешь?
– Я принес тебе поесть, Маркус.
– Благодарю, но я не голоден. Каждый вздох для меня теперь это будто я вдыхаю жар плавильного горна. Каждый глоток, это словно я глотаю битое стекло. Еда в желудок попадает так, будто я пью раскаленный свинец. Прошу тебя, уходи, мне сейчас трудно говорить. Нужно немного передохнуть, впереди у меня еще очень долгий путь.
Гунар решительно положил поднос на кровать рядом с креслом, тяжело вздохнул и, молча развернувшись, вышел вон, осторожно скрипнув невысокой дверью.
Спустя еще некоторое время дверь в комнату снова открылась и на сей раз в нее предварительно не постучали. Маркус поднял глаза, в которые словно насыпали соляную пыль и увидел девушку в черной рясе, расшитой ярко красным шелком. Ведьму в ритуальных одеждах темного обряда. Точно в такой одежде он увидел на Имперском тракте Алию в середине зимы, в тот самый день, когда все это началось. Она была молодой, темноволосой и довольно юной на вид и на свою старшую сестру была похожа лишь формой глаз и уголками пухлого рта. Но сходство это для того, кто внимательно смотрел, скрыть было попросту невозможно.
– Можно мне войти, Маркус?
– Заходи, – проговорил он, поморщившись. – Хуже мне уже все равно не будет.
– Прости за внешний вид, но мне кажется так тебе будет проще понять кто я. Не так ли?
– Если у меня уже не начались ведения от всего перенесенного, то ты, как я понимаю, Нейрис-Мелисант-Херми. Младшая сестра Алии-Мелисант-Херми, с которой не так давно я заключил сделку не скрепленную кровью.
– Все верно.
Маркус снова зашелся в приступе жуткого кашля, который, как могло показаться, буквально с треском рвал его внутренности на мелкие куски.
– Ты очень плохо выглядишь, северянин.
– Пустяки. Обычное смертельное проклятие. Скоро пройдет.
– Не сомневаюсь. Я тут как раз для того, чтобы все это прошло.
– О чем ты?
– Я могу снять с тебя лист Медридала и ты сможешь продолжить то, что начал, когда встретил Алию, – она пришла вперед и осторожно села на край кровати подле него, стараясь заглянуть ему в глаза, почти потерявшие цвет.
Маркус, то ли снова закашлял, то ли рассмеялся, услышав эти слова, но скорее всего это было все за раз.
– Благодарю, но о первом договоре с ведьмой я уже успел пожалеть. Не хотелось бы так скоро повторять свои ошибки, пусть даже слишком умным я себя никогда не считал.
– Не говори глупости. Твоя женщина все еще в плену и кто по твоему освободит ее из лап этих чудовищ? Те двое что сидят сейчас внизу? Думаю твой брат этим заниматься не станет, а рассказать ему ты просто не успеешь, потому что лист Медридала сожрет тебя заживо прежде, чем вы с ним наконец встретитесь.
Маркус очень долго молчал. Нейрис тоже молчала, внимательно изучая его измученное страданиями лицо.
– Чего ты хочешь, маленькая ведьма?
– Я уже сказала. Мне нужно, чтоб ты был здоров. От этого очень многое зависит в будущем и всем без исключения это хорошо известно. Тем, кто за тебя и тем, кто против. Глупо умирать сейчас, просто потому что тебя гнетут неуместные сомнения.
– Как ты узнала что со мной?
– Разве тебе важны все эти условности и мелочи, Маркус?
– Из условностей и мелочей построена дорога в ад, – он старался, чтоб его голос по прежнему не был слабым, но с каждым сказанным им словом это получалось все с большим трудом.
– Хватит этих губительных для моей головы рассуждений. Когда все это кончится, давай соберемся вдвоем у жаркого очага, выпьем вина с пряностями, я разденусь и мы поболтаем о добре и зле. А пока мы на войне, давай делать то, что требуется от нас обоих, как от воинов, защищающих то, что нам дорого.
– Я уверен, что ты что-то попросишь у меня взамен. Ты ведьма, а значит не станешь ничего делать просто так.
– Верно. Не стану. За все надо платить. Я попрошу у тебя вещь, для тебя совершенно не существенную и глупую. Но крайне важную и нужную мне. Тебе будет совсем не сложно сделать то, что я у тебя попрошу, Маркус из Рейна.
– Чего ты хочешь, женщина?
– Ты должен поклясться кровью, что никогда и ни при каких условиях ты не причинишь вреда Лилее из Семериван.
– Что за бредни? Лилее из Семериван? Первой предвечной святой? Она давно уже мертва. Ее замучили и убили в диких землях. Ты видимо мне чудишься от боли, если просишь у меня подобную чушь.
– Поверь, я абсолютно настоящая и тебе я отнюдь не мерещусь. В случае, если то, что ты говоришь правда, тебе еще проще будет сдержать данное мне слово.
– Я знаю, тут скрыта какая-то уловка. И мне не следует соглашаться, как бы не было тяжело. Кто знает, может следом за тобой в дверь зайдет целительница в белом и спасет меня от этого проклятия без всяких сделок с Тьмой.
Ведьма расхохоталась, совершенно не заботясь о том, что кто-то снаружи может услышать ее громкий и хрипловатый хохот.
– Целители сами ни к кому не ходят. Их нужно сначала найти, потом попросить и вот может тогда. Никто не поможет тебе, Маркус, особенно в том, во что ты теперь замешан.
– Ну, ты же пришла.
– Именно так. Я пришла, чтобы помочь. Подумай сам, еще немного и ты не сможешь поднять не то что меч, но даже деревянную ложку. Потом начнешь ходить под себя, как старый слюнявый калека, и пока ты еще будешь в сознании те, кто похитили Сарсэю, пришлют тебе лоскутки кожи, которые заживо снимут с ее нежной спины. Только ты уже ничего с этим сделать не сможешь, потому что медленно превратишься в живую кучу неподвижного смердящего перегноя. К тому же, я прошу тебя не причинять кому-либо вред по моему желанию, а совсем даже наоборот. Я в кои-то веки прошу тебя и вообще кого бы то ни было не причинять людям вреда. Ну что? Каким будет твой ответ, клинок в небесах?
– Зачем она тебе? Зачем тебе Лилея из Семериван?
– Тебя это никак не касается. К тому же, чем больше я расскажу, тем менее правдоподобным тебе это будет казаться. Поэтому соглашайся, иного варианта спастись у тебя все равно уже не будет. К тому же, выживешь не только ты один. Решайся, мастер клинков. Тьма мой свидетель, эта плата ничтожна. Ты ведь так и не добрался до великого Инквизитора. Так и не отомстил ему. Так и не увидишь ужас в его больном бешенством взгляде, когда ты приставишь нож к его дряблому горлу. Я хочу, чтоб это случилось еще больше, чем ты.
Ближе к вечеру в трапезный зал трактира стали по очереди заходить люди, путешествующие по зимним дорогам Империи преимущественно по своим личным делам. Два невзрачных наемника, которые охраняли путешествующего ювелира и все многочисленное необходимое для работы добро, которое он перевозил с собой. Продавец вина в мрачном одиночестве и несколько ремесленников, давно и крепко пристрастившихся к выпивке. Люди, которых ждал Мэйс, все не появлялись, но по главе Ордена Тайн не возможно было определить волновало его это или нет. Он на некоторое время перестал пить вино и потребовал пирожных с мятным кремом и яблочный пирог с корицей, после чего был полностью поглощен сладкой едой, которую ему принесли с невероятным проворством.
Внезапно он посмотрел на своего поверенного и спокойно проговорил, облизнув губы от воздушного сахарного крема. Джодар заговорил на наречии восточного племени Анарамитов, наречие которое в Империи никто не то что не знал, но даже ничего о нем не слышал. Гунар специально учил его не один год, постигая все сложности старых слов.
– Кажется мы попали в ловушку. Люди, которые сидят сейчас в этом зале, не те, за кого пытаются себя выдавать.
Гунар напрягся всем телом, прислушиваясь к резкому и ломаному языку и кажется даже едва заметно побледнел, сжав руки в кулаки.