– С чего вы взяли?
– Все просто. Проследи за мной по залу, – шемит достал второй нож более широкий и тяжелый и сделал вид, что хочет нарезать остывшее мясо, на самом деле он воткнул острие в доску и повернул идеально полированное лезвие так, чтобы Гунару был виден человек, сидящий у стола рядом с очагом лицом к окну. – Вот, например, ювелир. Он одет как член гильдии странствующих ремесленников и мастер над драгоценными камнями. Все как надо, повязка с горным хрусталем на лбу, просторные темные одежды, расшитые золотом, серебром и шелком. Это человек, который всю свою жизнь просидел за столом и горбился, всматриваясь в крохотные кристаллы и тончайшие узоры, обрамляющие их. Странно, но он не щуриться глядя в тарелку, у него кривые ноги, как у всякого кавалериста, а спина прямая как будто его привязали к столбу. Это выправка солдата. К тому же он постоянно то и дело пытается опереться рукой о правый бок. Точнее о рукоять оружия, которое должно там висеть, словно проверяя на месте ли оно. И это во время еды и выпивки. Имперцы не носят рубящее оружие на поясе, ничего кроме ножей, мечи только за спиной, в дань традициям первой Школы Меча. Единственное, что крепят к поясному ремню, это короткая гладкая булава или малый плетенный кистень. Кто единственный в Империи пользуется таким оружием, кроме разбойников?
– Ловчие! – напряженным голосом согласился Гунар.
– Они подручные карающего Света. Заплечные палачи Инквизиторов. – Гунар кивнул. Он напрягся всем телом, словно перед прыжком и еще больше побледнел.
– Молодец. Пепелище костра, на котором сожгли ведьму, всегда засыпают солью, предостерегая себя от мести нечистого духа. Соль горит и тает, разъедая все, чего коснется, выгрызая до основания остатки живого. Что же до двух якобы ремесленников, которые пьют у входа, то это попросту смешно. Во-первых, сейчас начинается окончание зимы, а они по своему ремеслу плотник и кровельщик. Работают они только весной, летом до выпада первого снега, а следовательно заработанные деньги они давно пропили за долгую и холодную зиму. Однако эти двое заказали вино на четверть бронзовой марки, а это дорого для всех тут присутствующих, кроме тебя и меня. Но самое смешное, они почти что не пьют его. Мы с тобой за время пока они тут сидят, выпили в два раза больше. А мы с тобой далеко не пьяницы. Ну по крайней мере ты, Гунар. Они лишь делают вид, что прикладываются к кружкам. К тому же они слишком уж часто ненароком косят глаза в нашу сторону, полагая, что никто этого не замечает.
– Чего они ждут?
Джодар-Мэйс огляделся вокруг словно увидел в полутемном зале что-то интересное для себя и затем мрачно подытожил, перейдя обратно на общий язык, опустив голову вниз.
– Это был лишь вопрос времени, малыш!
С улицы послышался хриплый визг медной трубы, возгласивший о том, что сюда явились праведные и справедливые слуги Бога. Рыцари, несущие с собой его кару и предвечный гнев, своими руками закованными в сталь. На двор трактира ступили ловчие святой Инквизиции.
Нейрис склонилась над сидящим на кресле Маркусом так, словно хотела его поцеловать. Ее чуть раскосые карие глаза манили к себе, как туманный берег далеких загадочных стран. Они обещали отчаянную страсть, победу и заслуженное удовольствие, начертанное всякому истинному герою в начале его пути. Она была прекрасна и желанна, вероятно как почти никто на этой бескрайней земле, но все эти ведьмачие чары никогда не смогли бы сломать необоримую волю молодого северянина, который сейчас медленно умирал ради того, во что так безгранично верил. Каким бы искусным и очаровательным ни было это темное обольщение над харагримом, оно не имело никакой силы.
– Судя по крикам трубы, у твоих друзей сидящих внизу большие неприятности. Я уверена, что без тебя им придется достаточно туго. Да и тебя сцапают, как слепого котенка. Поспеши с ответом, мастер клинков, в отличие от тебя, в мои планы встреча с Инквизицией сегодня не входит.
Маркус, глядя ей в глаза, моргнул так, словно взмахнул мечем. Затем с трудом отрыл рот и прохрипел едва слышно.
– Я согласен. Делай свое дело, ведьма, которая лжет.
Она едва заметно вздрогнула, когда он назвал ее так, словно ее неожиданно кто-то хлопнул рукой по спине, затем криво и похотливо усмехнулась. Нейрис всем телом подалась вперед и коснулась своими бледно алыми губами окровавленные, пересохшие и потрескавшиеся губы Маркуса. Почти сразу молодая ведьма потянулась назад и в зубах ее было зажато нечто нелепое и ужасное одновременно. Широкий и остроконечный лист, черный как деготь и как казалось совершенно живой и очень злобный. Она плотно сжала его ртом и выпрямилась, глядя прямо перед собой. Лист явно трепетал и вырывался со звуком, напоминавшим тихий визг и скрипом метала по гладкому стеклу. Нейрис глубоко вздохнула и внезапно съела мерзкую верещащую тварь так, словно это было сухое и хрустящее печенье. На миг ее лицо потемнело и на нем жутким узором проступили черные вены, а глаза ее из карих стали мутно-белыми, как гладкие озерные камни. Ведьма сжалась, напрягая все тело так, словно ей в живот вонзили нож. Еще через мгновение все вернулось на свои места. Она вновь стала прежней и выдохнула, как показалось Маркусу, с огромным облегчением и болью одновременно.
– Вот так просто? – спросил он и голос его из измученного болью, теперь был просто тихим и очень печальными.
– Ну да. Я же ведьма. И далеко не самая последняя из всех. Еще одно незаконченное дело, Маркус, – она улыбнулась, облизнув губы, и шагнула вперед, взяв руку Маркуса в свои, колдунья достала из складок своей одежды короткий ритуальный нож и резко разрезала ему ладонь.
Мастер клинков почувствовал, что боль ушла. Пропала так легко, будто он проснулся от ночного кошмара, которые были слишком хорошо ему знакомы в последние годы.
– Говори, – попросила она мягко, как урчащая от удовольствия кошка. Он задумался еще на миг и начал произносить слова кровной клятвы.
– Клянусь свой кровью, что никогда по своей воле не причиню зла деве по имени Лилея из Семериван. Если моя клятва крови будет нарушена, пусть меня постигнет немедленная смерть, забвение и проклятие всему моему роду.
– Сделано, – она отошла в сторону, получив необходимое.
Маркус встал с места, поднял "Пожирателя Тьмы" и затянул ножны на груди, щелкнув серебряной пряжкой на широком ремне. Затем проворно достал из своих вещей плоские и широкие ножны с четырьмя метательными ножами в форме перьев ворона.
– Возьми, это тебе пригодится, – Нейрис протянула ему маленький матерчатый мешочек, перевязанный кожаным шнуром.
– Что это?
– Лекарство, которое придаст тебе сил. Мы называем его "Скорость зла". Это красный порошок. Его нужно нюхать, как люди нюхают сырой табак.
– Я не суну себе в нос демонические снадобья. С меня давно уже хватит черного колдовства, – Маркус резко дернулся, поднимая "Сайронхайт" и внезапно его скрутил приступ острой боли. Он нахмурился и вздрогнул, оборвавшись на полуслове и оперевшись о спинку кровати.
– Вот видишь! – Нейрис подошла ближе и примирительно положила ему руку на плечо, – ты еще не до конца выздоровел после того, что с тобой было. Тебе пока не хватит сил одолеть ловчих Инквизиции.