Нейрис бесшумно, как падающий лебяжий пух, спустилась на встречу к нему почти не касаясь ногами деревянных ступеней. Шемит протянул ей плотный конверт из серой бумаги, аккуратно перевязанный войлочной веревкой и запечатанный светлым сургучом. Ведьма взяла его без единого слова и быстро спрятала в бесчисленных потайных карманах темной ритуальной одежды.
– Твое письмо будет у правителя Империи через четыре ночи, Джодар-Мэйс, я потороплюсь в память о том, что нас связывало когда-то, – спокойно сказала она, глядя в его бездонные глаза цвета светлого южного моря.
– Мы в расчете! – кивнул он и на ходу кинул ей крупную медную монету. – Я освобождаю тебя, Нейрис-Мелисант-Херми. Ты более не моя рабыня. Ты больше ничего мне не должна и я больше ничего не должен тебе.
Девушка одной рукой, почти не глядя, поймала медь, ярко сверкнувшую в слабом свете пламени почти потухшего очага. Это была древняя языческая монета, затертая до основания и представляющая из себя круглую и гладкую стальную пластину, испещренную по краям многочисленными неровными зазубринами.
– Я больше ничего не должна тебе и ты мне больше ничего не должен. Еще раз прощай, великий Мститель священной земли.
Она проворно и не оборачиваясь скрылась за дверью, ведущей на кухню. Насколько успел узнать Джодар, там не было двери ведущей наружу, но было небольшое окно. И ведьме этого было более чем достаточно, чтобы на всегда покинуть это место.
Бой был окончен, нанеся последний смертельный удар Маркус замер, присев на одно колено и опустив копье, правая рука была поднята вверх и заведена за спину, в ней он держал короткий остроконечный меч Хемли Прайма острием вверх и по закаленному клинку на его руку густо стекала темная кровь, роняя вниз тяжелые мутные капли. Сраженный ловчий, карающего Света будто срубленный столб с грохотом и стоном рухнул на пол и больше уже не шевелился.
Гунар стер с лица кровь, тяжело дыша. Он взмок и длинные, чуть вьющиеся волосы липли к лицу, покрытому короткой щетиной. В живых остался один только магистр, который невнятно бормоча и вскрикивая копошился в темной луже собственной крови, пытаясь зачем-то подняться на ноги. Он кажется уже с трудом понимал, что же случилось и теперь он как любой, к кому близко подступила смерть, думал только о том, что ждет его впереди. Маркус выпрямился и взглянул на подошедшего Джодара, дважды взмахнув мечем, стряхивая кровь, а после одним движением руки спрятал сталь в осиротевшие на время ножны, висевшие у него за спиной.
– Ты все это подстроил? – спросил он у подошедшего к нему Джодара, который совершенно безразличным взглядом взирал на покалеченного некогда грозного Инквизитора, скулившего у его ног.
– Вот оно как бывает, правда? Думаешь, что все знаешь и все можешь, а за один краткий миг тебя лишают всего, включая достоинства и жизни. А ты вообще о чем, Маркус? – шемит повернулся к нему.
– Я говорю о маленькой ведьме. Младшей сестре Алии, с которой как я успел заметить, ты миловался у лестницы, передавая ей что-то. Она же не зря появилась тут сегодня в самый удобный для нас момент, не так ли? – Харагрим говорил совершенно ровным голосом, во время схватки он не успел даже запыхаться и кажется все его напряжение поглотил колдовской порошок, действие которого было все же крайне недолгим. Гунар тоже с любопытством смотрел на своего повелителя, оперевшись обеими руками о рукоять меча, который он почему-то не спешил прятать в ножны.
– Конечно. Именно ее я тут и дожидался все это время. Я знал, что на нас вышли ловчие, подгоняемые главой Ордена и поддельным указом Императора о нашем аресте. Я все рассчитал и в ловушку угодили не мы, а они.
– В начале дня вы что-то говорили мне о шлюхах, мой господин? – Гунар кажется был в замешательстве, хотя возможно просто в нем сказывалось последствие кровопролитного боя.
– А кто она по твоему, если не покровительница всех блудниц Империи? И первая среди равных себе. Мысли шире, мой юный друг. Именно она доставит письмо.
– Зачем она просила меня о пощаде для Лилеи из Семериван? – Маркус чуть нагнулся вперед, взявшись рукой за колено, будто у него сильно затекла спина. Джодар в очередной раз отвлекся от созерцания умирающего душегуба в белой рясе и снова взглянул на Маркуса. Во его взгляде читался интерес и даже удивление. – Ты не знаешь ответа?
– Нет. У нас с ней был довольно простой уговор. Она помогает мне в последний раз, в обмен на полную свободу от рабства. Я же взамен отпускаю ее на все четыре стороны. Правда в ее случае скорее на все шесть сторон. Я не знаю, что она попросила у тебя в за исцеление и не могу этого знать. Это ее дела и я теперь предпочитаю в них не лезть. Себе дороже, знаешь ли. Теперь мы простились с ней навсегда. Правда что-то подсказывает мне, что пока эта история не закончена, мы еще встретимся с этой молодой и безжалостной бестией.
– А что бы стало с твоим расчетом, если бы я отказался от ее предложения?
– В таком случае, по моим расчетам нас всех бы убили сегодня, – шемит безразлично передернул плечами. – У нас не очень много времени, господа. Я запер двери зала изнутри, но нужно уносить ноги как можно скорей и как можно дальше от этого места. Гунар, допроси магистра и постарайся узнать как можно больше, а я пока займусь остальными невольными свидетелями этого жуткого преступления перед духовным синодом и всем имперским доменионом Света вообще.
– Нет времени прятать тела, да и негде. Слишком уж их много. Собаки все равно отроют, – Маркус покачал головой, напоминая стальное изваяние, которое медленно начало превращаться в человека.
– Свидетелей нельзя оставлять в живых, мой господин. Как бы жестоко это не звучало. Их найдут и допросят и тогда они расскажут им даже то, чего никогда не знали, – Гунар решительно сжал губы.
– Я не позволю вам пролить кровь невинных, пусть даже преследуя великую цель. Если вы решите покончить с людьми, живущими в трактире, сначала вам придется переступить через мое мертвое тело, – Маркус по прежнему говорил медленно и отвлеченно, но стало понятно, что если его не послушают, то будет именно так, как он пообещал. Повисла тяжелая тишина всего на краткий миг, нарушаемая лишь треском тлеющих дров. Потом глава Ордена Тайн весело усмехнулся и покачал головой, погрозив северянину пальцем.
– Нет уж, Маркус, благодарю. Я скорее начну носить сапоги, снятые с мертвеца. У меня есть средства, куда более праведные, чем безжалостное смертоубийство, – он вынул из кошеля, висевшего на поясе, прямоугольный угловатый пузырек и взглянул на его содержимое, повернувшись к свету. – Это называется "Отдохновение древних". Один глоток и человек забудет все, что с ним было в прошедшие дни так, будто этого не было вообще никогда. Два глотка и позабудет все, что с ним было за целую зиму, три… Впрочем, думаю понятно, – шемит с силой начал встряхивать пузырек и жидкость из прозрачной мгновенно стала сочно-фиолетового цвета, будто он волшебным образом плеснул туда чернила.
– Я слышал, от него люди теряют разум!
– Это все же лучше, чем висеть на дыбе, не так ли? – Джодар подмигнул Маркусу и двинулся в сторону кухни, где в ужасе прятались все, кто жил и трудился в придорожной харчевне "Премолов".
– За дело, Гунар! Займись этой мразью. Боюсь потом придется спалить всю эту дыру к бесам. Так сложнее будет разобраться в том что тут на самом было. Маркус, мне понадобится твоя помощь в убеждении людей. Можешь ничего не делать и просто стоять рядом. Ты весь в крови и страшнее тебя сейчас сложно представить что-либо на этой земле. Скорей! Время уходит, а оно нам по прежнему дороже всего.