Она сидела, опустив голову вниз и закрыв глаза. Она очень долго молчала и даже великому и всеведущему Фледеру отчего-то начало казаться, что девушка молится про себя кому-то, но не Предвечному Свету. Он видел, что ей был страшно, хотя она хорошо умела это скрывать от всех без исключения, кроме него. Она опять посмотрела ему в глаза и проговорила спокойно и твердо.
– Я приняла однажды религию Предвечного Света, но до конца моей она так никогда и не стала. Мою мать сделали рабыней, потому что он поклонялась Миларе и отказалась принимать святое писание Предвечного и не рожденного Бога, который внезапно взялся словно из ниоткуда. Ты должно быть хорошо знаешь, что это была за богиня минувших времен.
Фледер спокойно кивнул, напряженно глядя на нее, и словно бы пытаясь предугадать, что именно она теперь собиралась сделать или сказать.
– Я лично знаю то существо, которому люди языческого мира поклонялись как богине по имени Милари.
– Но моей богиней, в отличие от матери, всегда была "Сестра тишины". Богиня мудрости, прозорливости, молодости и чистоты. Ее часто называли богиней ночи и всего, что случается во время того, как солнце не стоит в праведных небесах.
Фледер прищурился и в темноте его изумрудные глаза начали сверкать как острые стальные клинки.
– "Сестра тишины" это так же богиня двуличия и неопределенности, Сарсэя.
– Верно. Расскажи, что стало с твоим братом потом, когда он потерял свою жену?
– Множество вещей. Так много, что никто уже не помнит всех. Великих и ужасных.
– Кто твой брат на самом деле? Праведник или злодей?
– Он очень разный. Думаю, и то и другое сразу.
– После того, как он потерял жену, он выжил и стал еще сильней?
– Да.
– Это помогло ему спасти тебя от смерти?
– Бесчисленное множество раз!!!
– Разе не это самое важное? Раз так, ты должен хорошо понимать, почему тебе не удастся отговорить меня от завершения ритуала причастия кровью. В мой голове сейчас знания, которых не должно было быть. Я вижу то, чего не могла прежде. Слышу то, чего не слышала и чувствую то, о чем даже не подозревала. Во мне сила, спокойствие и уверенность. Впервые за свою жизнь я перестала боятся. Я знаю, что грядет буря, и я больше не желаю быть пылинкой, которую будет кидать ей из стороны в сторону непредсказуемой волей проведения. Пусть те, кого я так люблю, не будут рядом, когда все это закончится. Это не страшно. Беда в том, что так со мной уже было, и видимо будет всегда. Куда страшнее, если кто-то причинит им боль. Такую, как причинили мне. Пусть от меня отвернутся и предадут меня забвению. У меня хватит сил все это пережить. Но я больше не буду беспомощно блеющей овцой, которую заживо разделывают к столу, подвесив к потолку вниз головой на глазах у тех, кто мне так дорог.
– Это просто моя кровь, Сарсэя. Моя сила. Мой гнев. Это все не твое. Скоро, когда ты вернешься домой, все это пройдет и ты снова станешь собой.
– Я не хочу, что бы это проходило, отец. Я больше не хочу быть собой, – она протянула ему карату Сири-Саран, которую он оставил, когда в камере она лежала в горячем бреду, прикованная цепью. – Я хочу, чтоб ты дал мне другую карту. Эта мне больше не принадлежит.
Настал его черед молча и пристально на нее смотреть. Кажется, в его взгляде даже было удивление, хотя его давно уже невозможно было ничем удивить.
– Что же. Против подобного требования не смогу воспротивиться даже я. Ты первая среди всех попросила себе другую карту Саран. Даже я не в силах менять планы великой силы. Прежде, чем ты покинешь меня, я попрошу тебя помочь мне в одном деле. Тебе нужно передать Маркусу из Рейна, что больше нет причин опасаться двойника по имени Бьянка, которая похитила тебя и отдала на растерзание. Я позабочусь о ней и отомщу за своего брата, за твои муки и за всех, на чьем пути она встала, прикрываясь именем Круга Совершенства. Думаю, теперь, когда Вильгельма больше нет в этом мире, лишь я один смогу одолеть ее в открытом бою.
– Я отправлюсь с тобой, отец! – твердо заявило девушка и глаза ее блеснули в кромешном мраке заброшенного зала.
– Прости, дитя мое, но этот путь, как и почти все прочие пути, я должен буду пройти в одиночестве. Тебе нужно будет встретить своих друзей и передать им мое послание. Поднимись со стула, прошу тебя.
Она поднялась на секунду и, замешкавшись, приготовилась сделать то, что от нее попросили, как внезапно скрипнул отодвинувшийся стол и Фледер быстрее вспышки света метнулся вперед и в мановение ока оказался у нее за спиной. На ее лоб легла его ледяная рука, а потом он вскрикнула от боли, потому что вампир резко впился в ее тонкую шею, добравшись до пульсировавшего там кровотока.
Древний за считанный мгновения помолодел и снова стал прежним, таким, каким она увидела его в первый раз. Его будто заново отлили из раскаленного воска и на сей раз уже молодым и полным жизни и сил.
Сарсэя со стоном опустилась на пыльный каменный пол, держась руками за свое окровавленное горло. Неизвестно сколько все это длилось, ибо время остановилось и потеряло свое значение как и вообще все на этом свете.
– Теперь я нарекаю тебя Сестрой тишины, в память о давно умершем божестве, от которого все отреклись. Возьми мою силу себе! Пей мою жизнь, неси в себе мои безграничные знания и смерть всем, кто встанет у тебя на пути. Куда бы не вел тебя твой путь, Сарсэя-Кассин.
Она вытерла рот ладонью и поднялась с пола уже переродившейся и совершенно иной. Это больше не была Сарсэя, которая прожила очень недолгую и очень тяжелую жизнь, полную несправедливости и боли. Не та, что слышала звон кандалов, свист кнута и все тягости рабства. Не та, что училась ублажать благородных и богатых, не та, которую ее хозяева просто дарили друзьями ради забавы. Теперь это был совсем другое существо и то, кем она могла теперь стать, оставалось загадкой даже для всеведающих небес. Одно было видно сразу, в ее взгляде теперь была сила, решимость и смерть, которых там не было прежде и никак не могло быть.
Фледер долго смотрел на нее, внимательно изучая глаза, которые поменяли цвет, став яркими как пламя и неестественно зелеными как и его собственные уже не первую тысячу лет. Древний молча протянул ей карту, на которой была изображена летучая мышь, летящая над лесом словно огромный дракон. Глаза нетопыря горели двумя красными углями, а пасть была оскалена рядами белых клыков. Карта была перечеркнута узорчатой кранной полосой и теперь это имело для нее и всего мира вокруг очень большое значение.
– Теперь она твоя. Окончательно переродишься ты конечно далеко не сразу. Но тебе повезло, ибо твоим отцом был сильнейший среди нашего рода. Остерегайся серебра, дочь моя, в нем гибель, но прежде всего бойся предательства, потому что именно оно убило всех самых сильных из нас. Если тебе понадобится помощь, ты сможешь позвать меня. Но это возможно будет сделать всего один единственный раз. Дневной свет не будет убивать тебя, но на нем ты будешь очень слаба. Я так и не сумел до конца преодолеть в нас эту пагубную слабость. Используй свои силы мудро и прошу, береги себя, потому что если ты погибнешь, вместе с тобой погибнет большая часть всей моей силы. Теперь ступай. Тебя ждет сумеречный путь, а меня то, что уготовила судьба.
– Позволь мне на время остаться с тобой, отец. Мне еще так много нужно спросить у тебя.
– В тебе моя кровь, девочка, а значит, все мои знания. Я встаю на слишком опасную тропу, но уверен она поможет вам завершить все, что мы начали. Передай это письмо всем своим друзьям. Я не говорю прощай. Но все же я прощаюсь.
– Постой, отец. Я так и… – мир вокруг нее словно взорвался, смешав все, что она видит в один громадный водоворот и этот водоворот затянул ее за собой, увлекая в глубину миров, смешавшихся между собой.
Послышался громкий хлопок и Сарсэя исчезла, резко и без всякого следа. Ее последнюю неоконченную просьбу поглотила собой пустота оставив в каменном зале лишь глухое и изломанное эхо. Фледер опустил руку, которой он отправил ее сумеречным путем и улыбнулся, начав насвистывать себе под нос какую-то старинную увеселительную мелодию, которую скорее всего сейчас на этом свете знал и помнил только он один.