– Все проще чем тебе кажется, старик, – Мэйс отодвинул тарелку, вытер салфеткой губы от жирного сахарного крема и откинулся на твердую холодную спинку своего стула. Затем он привычным движением достал из внутренних складок своих одежд деревянную курительную трубку великолепной выделки. Она была вырезана из корня белого водяного дерева, имела длинную и крайне изящную форму и сплошь была испещрена мелкой и крайне искусной резьбой. Второй рукой Мэйс принялся аккуратно набивать курительную чашку трубки влажным табаком.
– Скажем так. Хорват попал в наш мир не по своей воле. На самом деле он бежал из своего мира, который у нас принято называть адом или преисподней. В результате некоего, так скажем, заговора темных сил, его чуть было не уничтожил его старший брат. Приспешники всеведущего демона очень хотят, чтоб тут Хорват пробыл как можно дольше. Набрался сил. И, возможно, попутно стер Империю с лица земли и сжег всех нас до тла подвластным лишь ему багровым пламенем Зла. Если ему немного повезет, то он именно так и поступит, а в аду его, как я понял, считают настоящим везунчиком. Он хочет перегруппироваться, пока не наступит нужный момент, чтоб затем вернуться и ударить в ответ. Жаль правда, что до момента его возвращения никто из нас гарантированно уже не доживет.
– Мне плевать не бесовские распри, – отрезал старик, рубанув рукой воздух. И голос его приобрел необычайную чистоту и силу. – Такой могучий демон, как Хорват, не мог попасть в наш мир просто так. Ему кто-то очень сильно помог. Демону нельзя найти такого сильного носителя среди людей самостоятельно, носителя, который смог бы принять в себя всю его мощь разом. По крайней мере в самый первый раз. Воскресить себя в другом носителе после гибели первого будет проще. Но первый это всегда самое важное и тяжелое. Такого человека нужно было где-то отыскать, а затем долго растить и готовить. Очень долго и очень терпеливо делая из него нечто по истине чудовищное.
– Это верно, – Джодар согласно кивнул, выпустив в полумрак струю сизого дыма. Табак в трубке весело с треском зашипел, поддаваясь силе огня. – Ему разуметься помогли. Но беда в том, что никто не знает кто именно.
– Никто не знает? – в пустую уточнил старик.
– Совсем никто. Ни я, ни те кто, рассказал мне все это. К слову сказать, мои информаторы это очень надежный источник. Сейчас в аду почти все желают уничтожить Хорвата окончательно. И они могут сколь угодно манипулировать людьми, но правда заключается в том, что они с радостью сдадут нам этого изгнанного демона. Если не успеют добраться до него еще раньше нас. На что я уповаю больше, чем даже на бесконечно божественное проведение.
– Ты сговорился с нечистым, Джодар? Пошел с ним на сговор? – голос старика стал почти ласковым. Он склонил голову набок, мутным взором изучая великого посланника.
– Я сговорюсь с кем угодно лишь бы предотвратить катастрофу. Я убью, предам, продам, и совершу любую вещь, которую ты бы счел гнусной и немыслимой. Но на сей раз мне не пришлось ни с кем вступать в сговор старик. Они не оставили мне выбора. Они сами нашли меня. Их посланник предоставил доказательства того, что уполномочен говорить от имени сил Тьмы, и поведал мне абсолютно все, что им известно о планах Хорвата и его приспешников.
– Ты уверен, что в аду не знают, кто именно помог младшему брату Йормунга проникнуть в наш мир?
– Я никогда не был более уверен.
– Хорошо, сынок. Это очень и очень хорошо, – он снова сказал это необычно мягким голосом с нежной, почти женской интонацией. Потом внезапно положил тонкую и сухую руку на плечо шемита. Джодар повернулся к нему. Старик едва заметно улыбался. Улыбка была потерянной и глупой, но в ней вдруг появилось нечто зловещее. Джодар понял вдруг, что рука старого экзорциста стала на удивление горячей и чудовищно тяжелой.
– Это хорошо, сынок, – эту фразу исходившую от священника сказало будто десять человек одновременно голосами разной силы, пола и громкости.
Слабой на вид рукой старец вдруг надавил на великого посланника с такой силой, что тому показалось будто на него начала падать каменная плита. Он попытался дернутся на месте подавшись назад, но вырваться или тем более подняться так и не смог. Влажные и выцветшие глаза старика вдруг поменяли свой цвет, завернувшись вихрем непроглядной и могильной холодной черноты. Джодар внезапно понял, где именно он ошибся, ошибся всего единственный раз и во что теперь ему встанет такая ошибка. Он попытался крикнуть, позвать кого-нибудь на помощь, заорать в полумраке о том, кто именно был все это время рядом с ним, но сделать этого увы уже не успел.