Чаще всего Маркус отправлялся в странствие по землям Империи с одним оружием, а возвращался домой с уже совершенно другим. Получалось это само собой, по воле случая и по стечению различных обстоятельств. Не смотря на то, что он всю свою жизнь жил войной, сражениями и бесконечным числом поединков, определенные клинки у него в руках никогда не задерживались надолго. Его брат Рейв был твердо уверен, что это было так лишь потому, что не сковали еще люди лезвия достойное мастерства его брата, а если и сковали, то Маркусу такой до сих пор еще не попался. Но скорее всего таковой попросту была его судьба. Не даром с детства его прозвали мастером клинков, именно во множественном числе. Это кажется создавало ему совершенно определенную славу и совершенно определенную жизнь.Он тщательно выбрал короткий боевой лук из огромного множества висевших на стенах. Ему приглянулся совсем новый и чудовищно тугой. До уха тетиву смог бы натянуть лишь человек, без труда ломавший в ладони тяжелую подкову как сухую баранку из черствого белого хлеба. Маркус начал делать подобное примерно с семнадцати зим от роду. Именно своей ужасающей мощью лук и привлек его внимание, хотя он был совсем еще новым, на лакированной древесине не было ни единой царапины и дерево резко пахло едким клеем и краской. В этом был конечно определенный риск поскольку в самый ответственный момент он мог просто треснуть в руке от давления, разлетевшись на части, однако ничего даже близкого по силе в хранилище не было. А в предстоявшем бою именно это имело самое решающее значение. Тетиву для лука он проверил несколько раз. Выбрал ту, которой была не страшная совершенно любая погода, слишком сухая и через чур мокрая, любой холод и любая жара не могли повлиять на ее сложное и очень хитроумное плетение . Тетива была сделана идеально и могла, растянувшись, выдержать на себе вес огромного молодого быка, если бы это вдруг потребовалось. Длинные стрелы в колчане он также придирчиво осмотрел каждую по очереди словно жадный ростовщик, проверявший подлинность золотых монет языческой чеканки. Внимательно изучив узкие трехгранные наконечники, проклейку оперения, шнуровку нитей и проверяя вес и баланс каждой стрелы, он одну за одной возвращал их обратно в плотный кожаный колчан. Харагрим видел множество воинов, кому беспечность в подобном вопросе однажды стоила жизни. В данном случае рисковать вообще было никак нельзя, потому что на кону теперь стояла жизнь маленького ни в чем не повинного ребенка.Истинная причина того, почему он был тут, была не в разнообразном оружии и доспехах, не в отравленных стрелах, удавках и ремнях. Он был тут потому, что искал кое-что совершенно особенное. Так, будто недавно в глубоком сне кто-то близкий сказал ему, что сюда обязательно нужно будет прийти. Прийти и найти тут что-то, что в дальнейшем спасет ему жизнь. Возможно даже не ему одному. До разговора с Сарсэей он не придавал этому чувству особого значения, но теперь все вдруг от чего-то резко поменялось. Маркус вспомнил тепло ее рук и невольно улыбнулся ласково и широко, как не улыбался уже бесчисленное количество времени. Мастер клинков не торопился искать что-то особенное и вел себя так будто на самом деле совсем ничего не желал тут найти. Он знал, что если суждено, оно само найдет его. Именно так и произошло.Простое с виду северное копье с вытянутым как меч жалом и не слишком длинным и тяжелым древком. Маркус не очень любил тяжелые бронебойные копья с коротким треугольным острием, на вылет пробивающим броню. Такими пользовалась большая часть воинов Империи от холодного Серого моря до Диких земель. Оружие, ждавшее его тут, бросилось в глаза темным, почти черным цветом основания, короткого, идеально прямого и ровного. Длинное жало великолепной выделки, способное резать, колоть и даже рубить каленую сталь, было по северным обычаям закрыто плотным кожаным чехлом. Широкая втулка была выложена гладкими серебряными кольцами, а черное древко было вырезано из цельного куска холодного железного дерева, что само по себе было невероятной редкостью. Железное дерево почти не поддавалось обработке и его чрезвычайно сложно было чем-либо резать. Сучья его были короткими, кривыми и узловатыми и выточить из них длинную идеально ровную палку было для человека практически непосильной задачей. Такая работа могла занять у мастера далеко не один десяток лет упорного, кропотливого и, в буквальном смысле, фанатичного труда.Не ведомый Маркусу искусный мастер оружия прекрасно справился с этой трудной и почти сказочной задачей. Теперь можно было не боятся, что кто-то сможет изловчившись перерубить древко у самого основания. Черен из железного дерева был почему-то едва теплым на ощупь и, благодаря этому поразительному факту, выбор был сделан практически мгновенно. Возможно и впрямь именно оружие нашло молодого мастера, а совсем не наоборот. Основываясь на любых неуловимых и почти ускользающих чувствах, всегда очень сложно понять, что именно тут вымысел и игра разума, а что на самом деле правда. Главное, что копье в буквальном смысле идеально подошло ему – по длине и весу – словно делали его прямо по его руке и плечу. Определенно можно было сказать только одно, что-то очень странное было в этом непримечательном на вид оружии. Что-то на уровне мыслей или чего-то давно позабытого, а возможно никогда неизвестного совсем. Будто вышло оно из его сна или из иного мира, почти не связанного с тем, в котором он сейчас находился. Возможно все это было всего лишь фантазией, но за долгие годы войны Маркус научился полностью доверять своим чувствам. Все вещи в себе, которые никак нельзя было объяснить, он предпочитал просто принимать на веру и после действовать согласно тому, во что верил.Удивляло лишь то, как он не заметил этого копья прежде. А если прежде его тут не было, кто именно умудрился его добыть и после этого просто оставить в оружейном зале деревянной крепости, которую он всегда считал своим домом. Если у этого оружия было имя, что было бы не удивительно, учитывая его внешний вид и возраст, Маркусу оно было не известно. Он решил как следует поразмыслить над всем этим уже после того, как все, что должно было случится сегодня, останется наконец позади. Как и всегда, все очевидное в мире людей всегда превращается в тайну, потому что всем постоянно необходимо было куда-то спешить и не было времени разбираться в том, что на самом деле их окружает. И почему-то почти ни у кого никогда сразу не хватало времени и сил осознавать непростые, но довольно очевидные для себя самого вещи.Необходимо было так же прихватить с собой несколько потайных клинков. Он отыскал подходящие ему далеко не сразу. Пришлось развернуть множество свертков из промасленной кожи, хранящих сталь от ржавчины, и осмотреть большое количество ножей, пока наконец он не нашел то, что ему подошло. Два тонких клинка идеально легли в рукава его одежды, спрятанные в хитроумных ножнах, крепящихся к руке тремя широкими и короткими ремнями. Еще один идеально ложился в высокий сапог из кожи ската так, что нож сразу же было почти невозможно заметить. В конце концов Маркус начал уже примерять руку к боевому топору, но понял наконец, что это будет уже перебор. Даже имперская гвардия носила на себе меньше стали, а уж он, харагрим от рождения, и подавно должен был уметь с юности довольствоваться малым, ибо всем было известно, что излишества всегда приводят человека к слабостям, а любые слабости не простительны истинным воинам севера.Перед таким важным делом как то, что теперь ему предстояло, необходимо было вознести молитву Предвечному Свету, но мастер клинков предпочитал для этого не храм и не алтари со свечами и благоухающим маслом. Он всегда был уверен, что молится верующий человек должен уметь в первую очередь в собственном сердце. Так, чтоб с Предвечным Светом разговаривала душа, а не тело. Он опустился на одно колено у стены, оперевшись на строе темное копье левой рукой и склонив голову, закрыл глаза.