Чернокнижник промолчал, потерев узкую переносицу указательным пальцем. Он сосредоточено размышлял о чем-то. Рейнариди не планировала ждать, пока размышления колдуна будут наконец окончены. Она с нетерпением постучала грязными пальцами по шершавой крышке стола и проговорил, отведя свои темные и похотливые глаза в сторону.
– Ты сказал, что ты и я, деловые партнеры, скажи, что я должна для тебя сделать, чтобы считать эту сделку со спасением Маркуса закрытой? Любовь и прочая чушь, связанная с этим понятием, мне больше не интересна, и меня уже не купить на подобные разговоры. Не забывай, кто теперь перед тобой. Я должна тебе – я с тобой расплачусь.
– Ты отдала ему копье?
– Да я сделала все в точности, как ты просил.
– Неужели ты не почувствовала потери, когда передала его? Это же, по сути, часть тебя.
Она снова засмеялась, подняв голову к закопченному масляной лампой потолку. Смех был неприятным, в нем было презрение и явное желание оскорбить целый маленький мир за раз.
– Я оставила ему что-то на время. Перестань уже искать то, чего нет и не может быть. Я делаю так, потому что мне так хочется. Это мое желание, а ты, и даже он, лишь средства для их выполнения. Как у людей желание есть, пить или трахаться. Когда придет время, я заберу "Собственность" обратно. Странно, но он теперь видит меня в моем истинном нынешнем облике и почему-то только ты один из всех видишь меня в моем прежнем.
– Возможно, лучше бы было наоборот, – Вильгельм опустил глаза, начав изучать свои дорогие и блестящие сапоги цвета сырного крема.
– Ты удовлетворил свое любопытство, чернокнижник?
– Вполне. У каждого демона своя правда. Не так ли, Барбело? – он примирительно поднял руку. Но на сей раз промолчала она.
– Все хотела спросить, где же твой брат Фледер? Я не чувствую его присутствия на этом корабле.
– Он уже в Империи Грез. У него возникли там более срочные дела и медлить было нельзя.
– От чего же ты сам медлишь? Зачем плывешь на этом старом корыте? Отчего не прошел незримым путем и теряешь уйму бесценного времени? Все хорошо знают, что время тут у вас это единственная стоящая ценность.
– Моя спутница не перенесла бы этого перехода. А бросить ее тут я никак не могу.
– Это та самая предвечная святоша, с который ты носишься как с хрупкой фарфоровой куклой? Запах ее чистоты я почувствовала издалека. Она плывет с тобой на этой посудине? От нее воняет Светом так, будто с утра кто-то умер и все решили по этому поводу порыдать у алтаря. Она чистая словно слеза сожалений и горечи. Словно крик одиночества в холодном лесу. По мне, лучше, когда ты просто свободен, пусть даже руки при этом в крови по локоть, – демоница рассмеялась со странными сухими щелчками, будто большая ящерица, пившая воду из ведра. – И ты еще спрашиваешь меня про Маркуса из Рейна? Ты сам заводишь себе не менее хрупкие игрушки, чем я.
– Возможно, – древний маг спокойно и рассудительно кивнул головой. – Уверен, уже очень скоро все прояснится. И каждый получит то, что на самом деле хотел получить.
– Очень на это надеюсь. Особенно в плане того, что все получат желанное. Может перейдем все же к делу от пустой болтовни? Это у тебя как я вижу времени как песка в море. А лично я в последнее время очень занята.
– Разумеется, Рейнариди. Я хотел бы попросить тебя об ответной услуге. Если со мной что-то случится, мне нужно, чтоб ты позаботилась о Лилее из Семериван.
– Ты это серьезно? – фыркнула демоница.
– Да. Я помог тебе сохранить жизнь Маркуса, а от тебя взамен прошу помочь сберечь жизнь Лилеи. Я, возможно, некоторое время не смогу делать этого сам.
– Как интересно! Полагаю, что я и предвечная святая – далеко не самое блестящее сочетание, – покривилась демоница.
Вильгельм молча встал с кровати и подошел к столу, пошарив в потайном кармане своих одежд он осторожно выложил на пыльный стол маленькую деревянную коробочку и картонную карту из расклада Сири-Саран, положив ее пестрой рубашкой вверх. Рейнариди-Дейриш взяла в руки маленькую полированную шкатулку, отрыла крышку со сдавленным деревянным скрипом и заглянула внутрь.
– Это кольцо "Красной стали". Колдуны называли их кольцами обмена. Зачем ты отдаешь мне эту жалкую глупость?
– Прошу тебя, надень. Для тебя это в любом случае не магический артефакт, а скорее просто убогая безделушка.
– Вопрос не в этом. Вопрос в том, зачем это нужно тебе? Ты древний и бесконечно могущественный колдун. Ты никогда ничего не делаешь просто так.
– Второе такое кольцо будет у Лилеи в руках. Если она попадет в беду, она просто оденет его на правую руку и ты явишься и с легкостью сможешь защитить ее от беды.
– Ты сошел с ума! А если она оденет его не на ту руку? На левую. Я не просто явлюсь к ней, мы с ней поменяемся местами. Думаешь твоей малышке сильно понравится в аду в особенности на предпоследнем его круге?
– Успокойся, Барбело. Я уверен, что до этого не дойдет. Просто так мне будет спокойней.
– Я, демон верховной триады, задолжала тебе услугу, а ты в ответ просишь меня о подобной жалкой ерунде? Неужели никому их твоих многочисленных фамильяров нельзя было получить подобную чушь? – подумав, спросила она.
– Впрочем, как тебе будет угодно. Хорошо еще, что ты не попросил меня пол в своем доме помыть. Насобирать ядовитых грибов или наварить тебе перечной похлебки с мясом. Ладно, дело твое! Мне же проще. Считай, что решено. Я приду, если буду нужна и выверну на изнанку любого, кто посмеет хоть пальцем тронуть твою слепую пречистую дуру. Проследи, чтоб она пальцами не ошиблась, потому что если мы поменяемся местами, боюсь от страданий, которые она там испытает, пока она будет еще жива, к ней возможно даже зрение вернется. Прошу потом не сожалеть и меня с пристрастиями не расспрашивать, задумка это была твоя, и если что, отвечать тоже придется тебе… Что это такое? – она словно резко позабыв все, о чем только что говорила, взяла со стола карту Сири-Саран, лежавшую рубашкой вверх и взглянула на рисунок на обратной стороне. Могло показаться, что ей было совершенно безразлично изображение на картоне, но Вильгельм едва заметно уловил глубокое удивление проклятой.
– Ты уверен, что эта карта причитается именно мне, чернокнижник?
– Да, – кивнул он. – Оставь ее при себе, пока все это не закончится.
– Как хочешь, – она спрятала карту и не раздумывая одела на тонкий грязный палец широкое гладкое кольцо из мутно-красной стали.
Внезапно демоница насторожилась и с любопытством подняла бледное лицо к потолку, совсем не по-человечески сверкнув темными миндалевидными глазами.
– Мне кажется, к тебе пожаловали гости. Я чувствую вонь живой смерти и пыль склепа. Значит, скорее всего, пришла нежить. Вампиры. И с ними кто-то еще. Кажется тот самый двойник, который напал на моего Маркуса, – ее лицо начало вдруг резко меняться. Густые черные брови сошлись на переносице, выражая подступившую к сердцу ярость, а губы искривились в наивысшей степени презрения, на какое вообще могло быть способно женское лицо.
– Я знаю, – Вильгельм одел на голову шляпу "Чумной вороны", проворно вынув ее из кожаной коробки, лежавшей в углу узкой скрипучей кровати. В одну руку он взял медный нож, а в другую – деревянную маску в форме вороньего клюва.
– Интересно, как они тебя тут нашли?
– Все очень просто. Я и не думал от них скрываться. К тому же, было бы мне от кого бегать.
– Хочешь, я помогу тебе с ними разделаться? Эта мелкая тварь с разноцветными глазами так трогательно меня боится, – Рейнариди снова улыбнулась холодно и злобно.
– Не в этот раз. Благодарю. Лучше, если нас не будут видеть вместе. Вдруг кому-то получится от меня уйти. До встречи. Пусть Тьма скроет твой путь.