В 1994 году после ареста и разоблачения Эймса ЦРУ признало факт сотрудничества с ним Полякова. Было заявлено, что он был самой важной из жертв Эймса, намного превосходя по своему значению всех остальных. Переданная им информация и фотокопии секретных документов составляют 25 ящиков в досье ЦРУ. Многие специалисты, знакомые с делом Полякова, говорят, что он внес гораздо более важный вклад, чем более известный перебежчик из ГРУ полковник О.Пеньковский. Эту точку зрения разделяет и другой предатель из ГРУ Николай Чернов, сказавший: «Поляков - это звезда. А Пеньковский так себе…» [99] . По словам директора ЦРУ Джеймса Вулси, из всех советских агентов, завербованных во времена «холодной войны», Поляков «был настоящим бриллиантом».
Действительно, кроме перечня интересов научно-технической разведки, данных по Китаю, Поляков сообщал сведения о новом вооружении Советской Армии, в частности о противотанковых ракетах, что помогло американцам уничтожить это оружие, когда оно было использовано Ираком во время войны в Персидском заливе в 1991 году. Передал он на Запад и более 100 выпусков секретного периодического журнала «Военная мысль», издаваемого Генеральным штабом. Как отмечает Роберт Гейтс, директор ЦРУ при президенте Буше, похищенные Поляковым документы позволили ознакомиться с вопросами использования вооруженных сил в случае войны, и помогли сделать твердый вывод о том, что советские военные руководители не считали возможным победить в ядерной войне и стремились избежать ее. По словам Гейтса ознакомление с этими документами предотвратило руководство США от ошибочных выводов, что, возможно, помогло избежать «горячей» войны [100] .
Разумеется, Гейтсу виднее, что помогло избежать «горячей» войны и какова в этом заслуга Полякова. Но даже если она так велика, как в этом пытаются уверить всех американцы, это нисколько не оправдывает его предательства.
Николай Чернов
Николай Дмитриевич Чернов, 1917 года рождения, служил в оперативно-техническом управлении ГРУ. В начале 60-х годов он был командирован в США на должность опертехника нью-йоркской резидентуры. В Нью-Йорке Чернов вел довольно необычный для советского служащего образ жизни в зарубежных странах. Он часто посещал рестораны, ночные клубы, кабаре. А все это требовало соответствующих денежных расходов. Поэтому не удивительно, что однажды, в 1963 году вместе с майором КГБ Д.Кашиным (фамилия изменена) он, поехав на оптовую базу одной американской строительной фирмы, расположенной в Нью-Йорке, чтобы купить материалы для ремонта помещений в посольстве, уговорил хозяина базы выдать документы без отражения в них торговой скидки за оптовую покупку. Таким образом Чернов и Кашин получили 200 долларов наличными, которые разделили между собой.
Однако, когда на следующий день Чернов приехал на базу за стройматериалами, в кабинете хозяина его встретили два агента ФБР. Они предъявили Чернову фотокопии платежных документов, из которых было видно, что он присвоил 200 долларов, а также фотографии, на которых он был запечатлен в увеселительных заведениях Нью-Йорка. Заявив, что им известно, что Чернов является сотрудником ГРУ, агенты ФБР предложили ему начать сотрудничество. Шантаж подействовал на Чернова - в те годы за посещение увеселительных заведений могли запросто отправить в Москву и сделать невыездным, и это не говоря уже о присвоении казенных денег [101] .
До своего отъезда в Москву Чернов, которому в ФБР дали псевдоним «Никнэк», провел ряд встреч с американцами и передал им таблетки для тайнописи, применяемые в ГРУ, и ряд фотокопий материалов, которые оперативные офицеры ГРУ приносили ему в лабораторию для обработки. При этом американцы требовали от него фотокопии тех материалов, на которых были пометки: НАТО, военное и совершенно секретно. Перед самым отъездом Чернова в СССР в конце 1963 года сотрудники ФБР договорились с ним о контактах во время его следующей поездки на Запад и передали 10000 рублей, фотоаппараты «Минокс» и «Тессина», а также англо-русский словарь с тайнописью. Что касается денег, полученных Черновым от американцев, то на следствии по этому поводу он поведал следующее: