К сожалению, финал моего плана я предположить не мог. Всё зависело от того, как поведёт себя петушок. Либо, он ломанётся на улицу и примется дристать за мусорными баками, где в горделивой позе орла я его и зафотаю, либо он сможет каким-то чудесным образом выломать дверь в сортир (чего мне бы очень не хотелось), либо он гордо и с достоинством примет поражение и обосрётся, что как бы нейтрально, потому что мне это не принесёт никакой пользы.
Оставалось скрестить пальцы и надеяться на удачу.
Время клонилось к девяти. Сотрудники медленно заполняли офис, наконец, появился и человек Икс.
- Хуле пялишься, чухан? Мало досталось вчера? Сегодня будет добавка, - гыгыкнул он и заметил кофеёк, - нормально, - и осушил в один глоток.
- Попил мочи, - хихикнул я.
- Чё сказал?
- Ничё.
- Я тебя прям щас тут опиздюлю.
- Рискни.
Быдлан размял шею, злобно посмотрел на меня и сел за комп. А жаль, если бы он меня начал пиздить прямо тут при всех, а в итоге обосрался, я бы считал это нереальной победой и рассказывал всем при любом удобном случае, как я силой мысли вызвал понос у пидорка и выиграл битву.
Я сидел за компом и делал вид, что работаю. Быдлан не заставил себя ждать. То, что слабительное начало действовать, я понял по его урчащему, как бурильная машина, животу. Ну давай, родной, не подведи!
Заднеприводный машинист, схватился за трубу, и вскочив на рельсы, двинулся в сторону толчка. Я, словно, крутой шпион-маскировщик, наготове с телефоном, двинулся за ним. Вот эта ходячая подлива ломится с сортир, пытается сломать дверь. Сердце заколотилось. Нельзя, чтобы всё так обломалось, надо было её нахуй залить цементом. Но железная дверь справилась с порученным заданием, а толстенный замок как бы ненавязчиво сказал "какать ты тут не будешь))". Бадлопанорама, схватился за сральник и ломанулся туда, куда глядели глаза. А глядели они на склад. Прижимая очко одной рукой, он открыл дверь второй и был таков.
- Ебать, да это же двойной вин! - прошептал я.
Я импровизировал на ходу, потому что такого поворота событий не ожидал.
Когда моё ебанутое тело прибежало к директору, мирно заполнявшему какие-то документы и отрапортавало, что со склада пахнет чем-то горелым, то ситуация превратилась в атомную бомбу, которая должна рвануть с минуты на минуту.
- Только этого не хватало! И пожарная сигнализация, как всегда, не сработала! - закричал Борис Геннадьевич и понесся, тряся жопой, к месту встречи (изменить нельзя).
То, что было дальше, даже страшно описывать. Ещё с коридора, мы услышали страшный, ужасающий, как месячные феминистки, пердёж. Когда начальник открыл дверь, то на нас ударила такая вонища, что глаза заслезились.
За стеллажом сидел сам герой дня и с диким пердежом и оханьем срал в коробку, из которой благополучно выкинул все освежители салона.
- Какого хрена ты творишь? - заорал Борис Геннадьевич, а его лысина зловеще блеснула.
Долбосёр, поднял балду, раскрыл удивлённо рот и промямлил:
- Я сейчас всё объясню, - он попытался натянуть штаны с трусами, но потерял равновесие и упал прямо в коробку жопой, разбрызгав гамно во все стороны.
- Мне тоже не нравятся эти освежители, но это же не значит, что надо так мстить их производителям! - заметил я.
- Ты уволен! А это всё ты уберёшь, и мне плевать каким образом! - заорал не своим голосом начальник так, что даже я чуть не усрался.
Пока на пидрилку орали матами, я улучил момент и зафотал его, сидячего в коробке с гамном. Вышло очень даже.
Комнату я поспешил покинуть, пока начальник продолжал орать на Дениса, который уже конкретно прирос сральником к коробке и походил на дерьмового рака-отшельника.
На обратном пути, я незаметно снял замок и выкинул его нахуй в окно. Всё было вроде как прекрасно. Даже лучше, чем я мог представить.
Через полчаса пришёл жуебан в мокрых штанах и рубашке, и принялся собирать вещи.
- Тебе пиздец, уёбок, - прошептал он и ушёл.
Думаете, мне стало страшно после его слов? Естественно, я же ебаное ссыкло. Я боялся так, что нервно вскрикивал, когда в наушниках пиликал звонок. Когда я говорил с клиентами, я порой уходил в пустоту, и моё воображение рисовало мне мои похороны, где Алексей обнимает плачущую Полину, а затем грязно пердолит её у меня дома. В общем, я боялся