Дикая зелень слишком быстро прибрала себе развалины, оплетая разрушенные стены и врастая в пустые глазницы окон. Некоторые невысокие строения превратились в холмы — это мох накрыл их «с головой», замаскировав под местный интерьер. Сохранившиеся провода превратились в зеленые лианы, а погнувшиеся вышки электропередач выглядели скелетами неведомых гигантов, нашедших в этих местах вечный покой. Иногда видны были рыжие проплешины с выступающими полуразрушенными многоэтажками, нетронутые зеленью. В таких домах что-то светилось в нижних окнах, бросая красные отблески наружу.
В развалины, а особенно в такие, Николай не заходил. Ему казалось, что они похожи на кладбища и нечего там появляться без особой нужды. Кроме того, под ногами у него змеилась еле видная тропинка, которая извилисто огибала столь неприятные места. Тропинкой пользовались, а, значит, рано или поздно, она обязательно выведет к людям. Вряд ли ей пользовались импы, им проще было ходить напролом, благо сил для этого хватало с избытком.
Николай остановился, задумчиво рассматривая открывшееся перед ним небольшое поле. Ему показалось какое-то движение по его краю. Приглядевшись, он заметил небольшой шар, диаметром с полметра, который неспешно колесил по земле, подобно сотканному из веток мячику. Вот только мотался он в разные стороны, а, значит, не зависел от направления ветра. Да и не катился он, а летел над землей сантиметрах в двадцати. Внутри него можно было рассмотреть голубоватое свечение, растекающееся тонкими ниточками к его поверхности. Напоминал он оторвавшийся от корней кустарник, подстриженный аккуратным садовником или, в большей степени, перекати-поле.
Пока Николай вглядывался в перекатывающийся по полю шар, к нему подошли остальные, а Игорь Петрович завел речь о привале.
Пользуясь остановкой, Дрон подобрал длинную палку, обломал ее под себя и покрутил в руке.
— Настоящий мужик должен быть вооружен, — пояснил он и кивнул на короткие копья в руках девушек. — Можете мне не доверять трофейное оружие, но беззащитным я быть не хочу. А в умелых руках и палка — пистолет.
Он огляделся в поисках предмета приложения силы, но, на его беду, тот появился со стороны поля сам. Катающийся без цели давешний шар приблизился и теперь неспешно дефилировал всего в двух шагах от разглядывающих его Николая и Игоря Петровича.
— То, что надо, — Дрон раздвинул их и выступил вперед, размахивая палкой, как бейсбольной битой.
Дрон размахнулся, но его остановил окрик Локунамун:
— Не трогай! Ратсаны... Они электрические.
— Ратсаны? Это ты про вот это обыкновенное перекати-поле с чем-то застрявшем внутри? Дикая женщина! Даже будь это перекатывающаяся трансформаторная будка, что мне будет в обуви на резиновой подошве и с изолятором в руках? Сразу видно, что неуч ты по части электрики. Смотри на победу разума над невежеством!
После последних слов он поддал палкой доверчиво приблизившемуся шару — ратсану. С сухим треском палка заискрилась, а Дрона пару секунд трясло, как будто он сунул руку в электрический щиток, на котором красуется надпись «не влезай — убьет».
Локунамун неспеша подошла поближе и сделала жест рукой, словно толкая воздух перед собой. Ратсан отодвинулся на пару сантиметров и, как ни в чем не бывало, покатил своей дорогой, оставив в покое рухнувшего на землю Дрона.
— Что это было? — прохрипел тот, приподняв голову.
— Было то, о чем тебя предупреждали. Победа невежества над разумом. Не везет тебе на электричество, — заметил Николай. — Зря к добрым советам не прислушиваешься.
— Разве сухое дерево проводит электричество? — Игорь Петрович посмотрел на Локунамун.
Она пожала плечами:
— В вашем языке нет названия этому процессу, я подобрала подходящее слово.
Дрон кряхтя встал на четвереньки, а потом поднялся в рост, перебирая руками по палке.
— Меня так просто не возьмешь, и не таких видали. Видишь, как улепётывает от нас, болезный, — он победно посмотрел в сторону удаляющегося шара.
Николай хотел сказать, что ратсан просто покатился куда глаза глядят, но промолчал.