— Это то, что Nonno104 сделал с тобой?
Я поморщился. Мой отец учил меня жестокости и ответственности с юных лет. Его не волновало, счастлив я или нет. Все, что имело значение, это быть достаточно сильным, чтобы стать следующим Доном Бенетти. — Нет. Он слишком много мне рассказал. Слишком много мне показал. Вот почему я старался щадить тебя и Габи как можно дольше.
— Но что будет, если ты умрешь? Я не хочу взять на себя управление и не знать, что я делаю.
— Твои дяди будут направлять тебя. — Я положил руку ему на колено и сжал, прежде чем отпустить. — Ты будешь превосходным доном, figlio mio.
— И все же было бы неплохо поучиться у тебя. Я так старался доказать, что я готов, но ты как будто держишь меня на расстоянии. И я знаю, что Габи чувствует то же самое. Вот почему он так себя ведет. И вот почему он последовал за тобой в Нью-Йорк.
Я уставился в потолок. Моим мальчикам не следовало притворяться, чтобы привлечь мое внимание или доказать, что они достойны. Они были Бенетти и моими сыновьями, а значит, они были достойны. — Perdonami. Я хороший дон, но дерьмовый отец. Я просто пытался дать вам обоим жизнь, которой у меня никогда не было.
— Ma dai, Papà. Ты хороший отец. Большинство мужчин в твоем положении не заботятся о своих бастардах, даже если они сыновья. Мы благодарны за жизнь, которую ты нам дал. Но мы больше не маленькие мальчики. Мы мужчины. И пришло время позволить нам помочь руководить.
Эмоции сжали мою грудь, как кулак. Они были хорошими мальчиками, умными и преданными. Империя была в надежных руках после моей смерти, и это меня чрезвычайно радовало. — Ладно.
— Действительно?
— Не подвергай сомнению своего дона, figlio mio. Его решения окончательны.
— Включает ли это решение позволить Вэл вернуться в Нью-Йорк? — Когда я ничего не сказал, он толкнул меня своим коленом. — Мне она нравится. И Габи тоже.
Мне она тоже нравилась. Но это не имело значения. — Она живет в Нью-Йорке и не собирается переезжать сюда.
— И?
— А что еще я могу сделать? Она просила меня отпустить ее. — Я пожал плечами. Что еще можно было сказать?
Леонардо долго молчал, потом тихо заговорил. — Я однажды спросил тебя кое о чем, и я никогда не забуду твой ответ. Каждый раз, когда мы с Габи навещали наших матерей на выходных, ты отправлял с каждым из нас по пять охранников. Казалось, что это было большой проблемой в течение двух дней. А когда я спросил тебя, почему мы ходили так часто, когда риск безопасности был таким высоким, ты сказал — Иногда в жизни награда перевешивает риск.
Я не помнил разговор, но это звучало так, как будто я бы сказал. — Я хотел, чтобы вы оба оставались рядом со своими матерями. Ничего хорошего не выйдет, если отнимать маленьких мальчиков у человека, который дал им жизнь.
— Папа, это касается и тебя, иди за ней. Пожинай свою награду.
Его советы меня раздражали. Разве он не слушал? — Она не хочет переезжать в Катандзаро, и я не могу ее заставить.
— Значить живите там.
Я резко повернул голову и нахмурился. — Ты же знаешь, это невозможно. Даже если бы я хотел все тебе передать, я не могу.
Он поднял ладони ко мне. — Я не собираюсь становиться доном. Я имею в виду, что тебе не нужно управлять семьей отсюда.
У меня отвисла челюсть. — Поступить так было бы верхом безответственности. Риск… — Я откусил остаток того, что собирался сказать.
— Именно так, — самодовольно ответил он. — Риск ничто по сравнению с тем, что ты получаешь.
— Меня могут убить.
— Габи сказал, что особняк хорошо укреплен. И ты можешь прилететь сюда, когда захочешь. Вы двое можете оставаться здесь месяцами, ты мог бы разделить год пополам.
— Ты говоришь так, будто это так просто.
— Это будет головной болью чтобы обезопасить нас, но остальное легко. Это не день Nonno без компьютеров и мобильных телефонов. Наш бизнес международный, как и технологии.
Я потер челюсть и выпрямил ноги. — Зачем так напрягаться?
— Потому что я хочу видеть тебя счастливым. И, может быть, если ты будешь счастлив в своих отношениях, может быть, ты позволишь мне жениться на Бьянке.
— Stai zitto!105 — рявкнул я, приказывая ему заткнуться. — Никаких разговоров о женитьбе, особенно с девушкой, которую я не выбирал.
Он усмехнулся, нисколько не раскаиваясь. — Я сказал, может быть.
Леонардо не обманывал меня. Тот факт, что он поднял эту возможность, сказал мне, что он думал об этом. — Я скажу твоим дядям, чтобы они присматривали за тобой повнимательнее.