Я нахмурилась, когда он передал мне аксессуары. — Ты меня бесишь.
— Тогда очень жаль, что ты так серьезно одержима моим членом. Потому что он прикреплен ко мне. — Он наклонился и коротко поцеловал меня. — Ты выглядишь прекрасно во всем, что бы ты ни надела, piccolina. Но сделай это один раз для меня, ладно?
Черт, ему было трудно противостоять.
— Ладно. Только в этот раз. — Я закусила губу и придвинулась ближе. — Но если ты выбираешь мне одежду, могу ли я выбрать тебе галстук?
— Конечно. Одевайся и возвращайся в нашу спальню. — Он провел подушечкой большого пальца по моим губам и вышел.
Наша спальня.
Что, черт возьми происходит?
И почему я улыбалась, когда заканчивала собираться?
Глава Двадцать Первая
Лука
Я держал Валентину за руку, пока мы спускались по лестнице. Она была так же великолепна в черном платье-халате, как я себе представлял, может даже больше. Длинные гладкие ноги, тонкая талия и пышные бедра, и грудь идеального размера. Я уже предвкушал, как позже сниму с нее платье.
Громкие голоса разнеслись со стороны кухни, что означало, что сегодня утром приехали Бенетти. Хорошо. Пришло время найти Сегрето и положить конец всему этому.
Я направился к задней части дома, но Валентина потянула меня за руку. — Лука, мне действительно нужно идти.
— Пойдем. — Я пошел дальше, увлекая ее за собой. — Я хочу познакомить тебя с моими братьями.
У нее отвисла челюсть. — Что? Твои братья здесь? Когда? Зачем?
Уголок моего рта приподнялся. — Потому что я им так сказал. Они смогли прибыть за одну ночь.
— Я не могу встретиться с твоими братьями. Я… — Она фыркнула самым очаровательным образом. — Это странно. Они узнают, что мы, ты знаешь.
— Что мы трахались наверху, да. И любой, кто увидит тебя в этом платье, убьет, чтобы поменяться со мной местами.
Не было времени говорить больше. Я положил руку ей на поясницу и проводил ее на кухню. Энрико и Данте сидели на табуретках у стойки, а Серхио стоял рядом с Альдо с чашками демитассе в руках.
Разговор прекратился, когда все глаза обратились к нам.
— Это Валентина Монтелла, — объявил я. — Красавица, это мои братья. Данте, Энрико и Серхио.
— Привет, — застенчиво сказала она. — Приятно познакомиться со всеми вами.
Больше никто не говорил, и я чувствовал, как мои братья пытаются осмыслить то, что они видят. Наш мир вращался вокруг доверия, а мне было нечего предложить. Соответственно, я не приглашал женщин к себе домой. Я водил их в отель или к ним домой, но никогда не в свой. Поэтому присутствие Валентины здесь было неожиданностью.
Но это не оправдывало грубость.
Я угрожающе поднял бровь, глядя на Серхио. Вздрогнув, он тут же поставил чашку демитассе78 и шагнул вперед.
— Синьорина, come stai? — Он наклонился, чтобы поцеловать ее в обе щеки. — Приятно наконец-то познакомиться с вами.
— Наконец-то? — спросила она, бросив на меня быстрый взгляд. — Ты рассказал им обо мне?
— Конечно. — Я притянул ее ближе к себе. — В моей семье нет никаких секретов.
Данте и Рико были следующими, поприветствовав Валентину должным образом, затем вернулись на свои места. Они обменялись удивленным, понимающим взглядом, который заставил мои зубы напрячься, но я проигнорировал это. Пока.
Прежде чем я успел подойти к кофемашине, в комнату вошел Габриэле с затуманенным взором, без рубашки и в полосатых пижамных штанах. — Ciao, zi! Не могу поверить, что вы все здесь. — Мой сын подошел поздороваться со своими дядями.
— Габи, buongiorno. — Серхио поцеловал моего сына в щеки. — Как поживает мой любимый племянник?
— Бля, устал, — ответила Габи. — Кто-то разбудил меня пораньше.
— Извини, если мы были слишком громкими, — сказал Данте, хлопнув Габи по спине.
— О, это не ты. Кто-то другой шумел наверху около часа назад.
Мои братья имели наглость рассмеяться, но я нахмурился. Хотя Габриэле говорил по-итальянски, я не оценил шутку.
— Габриэле, — рявкнул я. — Прояви хоть какое-то гребаное уважение.
Он виновато поднял руки. — Mi dispiace, папа. — Он кивнул Валентине. — Buongiorno, Вэл.
— Привет, Габи.
— Ты выглядишь прекрасно, — присвистнул он. — Клиенты проглотят свои языки, когда увидят тебя в этом платье.
— Это слишком, не так ли? — Она закусила губу и посмотрела на меня с выражением сомнения на лице. — Я же говорила тебе, что не должна это носить.