Вот с этих пор в гигантской сельскохозяйственной стране — перманентный кризис недопроизводства зерновых культур и животноводческой продукции. Между тем до революции одна Украина кормила всю Европу своей пшеницей, а экспорт русского хлеба на мировом рынке занимал второе место после Америки. Вот уже несколько десятилетий, как СССР занимает первое место в мире по импорту американского хлеба.
V. Украинское национальное движение во время войны
В хорошо информированном бюллетене Кронида Любарского «Вести из СССР», издаваемом в Мюнхене, от 16 февраля 1987 года напечатано следующее сообщение:
«13 марта 1986 года в Риге был арестован Роман Силараупс. Ему вменяется в вину требование открытой денонсации договора Молотов — Риббентроп. В октябре 1986 года Р. Силараупс был приговорен к 5 годам лагерей строгого режима и двум годам ссылки».
Другими словами, требование объявить недействительным самый преступный во всей истории дипломатии пакт между Сталиным и Гитлером, пакт, развязавший Вторую мировую войну, как и войну против самого СССР, пакт, стоивший человечеству 55 миллионов убитых, из которых на долю народов СССР приходится 20 миллионов, — так вот, объявить этот преступный пакт аннулированным советское правительство считает действием, подрывающим основы своего государства. Пакт имел ближайшее отношение к судьбе Украины и Белоруссии, так как в результате произошло их воссоединение с западными украино-белорусскими территориями. На такое воссоединение могут быть разные взгляды, но это не было разрешением ни украинского, ни белорусского вопросов. Сталин только увеличил количество заключенных в советской «тюрьме народов» украинцев и белорусов. Планы Сталина по «воссоединению» «братских» народов с советской империей шли куда дальше. Он планировал вернуть в советскую империю все те народы, которые входили в состав царской империи. Не с западными демократическими державами, а только с однотипным тоталитарным государством — с нацистским режимом Гитлера — мог Сталин осуществить такие планы. Поэтому Сталин прекращает былое заигрывание с демократическим Западом, и исподтишка готовится к пакту с Гитлером. Более того, Сталин обвиняет западную демократию в том, что она натравливает Советский Союз и Германию друг на друга, чтобы спровоцировать между ними войну как раз по украинскому вопросу.
Вот что заявил Сталин на этот счет в марте 1939 года на XVIII съезде партии:
«Характерен шум, который подняла англофранцузская и североамериканская пресса по поводу советской Украины. Деятели этой прессы до хрипоты кричали, что немцы идут на советскую Украину, что они имеют теперь в руках так называемую Карпатскую Украину, насчитывающую около 700 тысяч населения, что немцы не далее, как весной этого года, присоединят советскую Украину, имеющую более 30 миллионов населения, к так называемой Карпатской Украине. Похоже на то, что этот подозрительный шум имел своей целью поднять ярость Советского Союза против Германии, отравить атмосферу и спровоцировать конфликт с Германией без видимых на то оснований» (Сталин, «Вопросы ленинизма», стр. 571).
Это было по существу обращение к Гитлеру с предложением заключить антизападный пакт: это и случилось ровно через пять месяцев — 23 августа 1939 года в Москве был заключен «пакт о ненападении» между СССР и Германией, о чем будет речь дальше.
Сталин воссоединил две Украины и две Белоруссии, но из-за этого воссоединения недоверие к ним еще больше усилилось, ибо западные братья приносили с собой и западный сепаратизм и западную идеологию. После искусственного «дела Скрыпника» Сталин делал ставку не только на русский патриотизм, но и на национализм. Надо заметить, что Сталин был по своему прав. Он великолепно понимал, что если вспыхнет новая война, то спасти советскую империю может только сама державная сила — русская нация. И вот беда — четверть века ее денационализировали, интернационализировали, вдалбливали в ее мозги марксизм, вытравляя оттуда русскую гордость, русский патриотизм, русскую духовность. Десятилетиями русского человека учили издеваться не только над своими великими предками, но и над своей отечественной историей. Эта длительная духовная инквизиция не достигла цели — русский национализм оказался сильнее марксизма. Сталин решил, что в случае войны он поведет русского человека в бой не под знаменем марксизма, а под знаменем веками испытанного русского патриотизма и русских исторических героев. Отсюда логический вывод — реабилитация русского «военно-феодального империализма» со всей его политикой экспансии на окраинах России. Отсюда же и совершенно новый этап в национальной политике партии. Старая политика борьбы с «великорусским шовинизмом» признается пройденным этапом, а борьба с местным национализмом объявляется актуальной и перманентной задачей партии.