Предложением было заманчивом, даже чересчур заманчивым, поэтому Кан мучительно искал, где же здесь может быть подвох, и не находил. Чтобы было время подумать, попросил принести соглашение, которое его тоже крайне удивило: один листочек, никаких отсылок на другие документы, короткие, прозрачные и лаконичные обязательства, право сторон расторгнуть соглашение, а наказание за неисполнение обязательств – расторжение соглашения без права дальнейшего трудоустройства в Эсико. Естественно, поверить в такое было очень сложно:
- А если я…, ну или работник причинит ущерб компании, тоже идёт обычное увольнение? – очень недоверчиво спросил он Кауфмана.
- Здесь зависит от намерений: если случайно – то обычно у нас договариваются с работником и часть, либо всю стоимость постепенно вычитают из заработной платы, если не согласен – увольнение, ну а если намеренный ущерб – то это уже нападение на собственность, Безликие не спят, и стены им не помеха, проверено, так что здесь будет на моё усмотрение – смерть или опять же аннулирование контракта или соглашения.
- А если не подписывать соглашение, как вы говорили – ударить по рукам…?
- То ничего не изменится. – всё так же улыбался совладелец отделения Эсико. – Правила и порядок останутся теми же.
- А график работы?
- Как я и говорил, пока каждый день, по восемь часов, если нужно куда-то отлучиться – то просто договоримся и я не буду планировать выездов, подменим друг друга, ну а когда немного развернёмся, наймём ещё людей, то там, скорее всего, у тебя будет и время ходить на твою охоту, но об этом пока говорить рано, дождёмся собеседования, которое пройдёт точно не раньше чем через пару месяцев, да может ты сам, проработав неделю, скажешь, что это не твоё.
На этом и ударили по рукам, не подписывая никаких бумаг. Кан, выбрав себе комнату с видом на море, разместив свои немногочисленные вещи, в том числе и недавно полученные деньги, сразу принялся за работу. Хотя за деньги он переживал, но Карл видно читал его как раскрытую книгу, поэтому опять напомнил про Безликих, которые всё видят, и которым он теперь тоже может давать ограниченные распоряжения.
- Как они узнали, что я могу отдавать им команды? – последовал закономерный вопрос.
- Так они же видели и слышали наш разговор.
- А если…
- Не знаю, могут ли они рассказывать кому-то об увиденном и услышанном, но меня это и не волнует. Говорил, что знаю и что думаю, мне нечего скрывать.
Несколько дней Кан просто устраивался и изучал новое место, товары, их свойства и цены. В доме-лавке был и небольшой задний двор, использующийся для технических нужд, где стояли мусорные баки и находился канализационный колодец. А потом Кауфман ему вручил такой же как и у него артефакт, который оказался не только справочником по товарам и материалам, но и по алхимическим рецептам, а также переговорным устройством. Так как Кан был главным и единственным помощником управляющего Южным отделением, то при привязке артефакта, Кауфман на всякий случай внёс ему в контакты все основные фигуры Эсико, но настоятельно не рекомендовал ему без уважительных причин беспокоить кого-либо.
Кан и не собирался. Тем более, когда Карл начал отлучаться, а ему без покупателей совершенно нечего было делать, у него наконец-то дошли руки до раздела с алхимическими рецептами, и вот тут он пропал. Их там было сотни, с подробным описанием технологии создания, используемыми ингредиентами и массивами, где-то даже стояли пометки и примечания с идеями о возможности улучшения этих зелий. При первой же возможности он оббежал все возможные точки в городе и скупил большое количество алхимических ресурсов за свои деньги. Пользоваться лабораторией ему никто не запрещал, поэтому и начал проводить там Кан всё своё время, восстанавливая старые навыки и обучаясь новым. За саму лавку он не боялся, ведь защитные массивы на здании включали в себя и сигнальный эффект, при появлении посетителя звучала мелодичная трель, которую легко можно было услышать из лаборатории, да и не было практически этих посетителей. За те две недели, которые Кан провёл за прилавком, он видел только двух человек, которые спрашивали про уникальные зелья, всё остальное время смотрел в артефакт-справочник или на Безликих. Сначала было жутко интересно и любопытно, даже подмывало отдать несколько команд, но чем дольше он наблюдал за ними, тем больше его одолевали сомнения: он специально отмечал положение фигур, и за всё это время они совсем не сдвинулись, что ну ни как не укладывалось в голове, и больше верилось в то, что это просто манекены, а настоящие безликие какие-то другие и не здесь находятся, а, может быть, в комнате у Кауфмана.